Такое только в столице увидеть можно, да еще в некоторых торговых городах. Но чтобы в небольшом селенье?
— Здесь караванный путь проходит, — шепотом поясняет Еремей, и почти сразу после его слов подъезжает обоз телег в десять.
А вокруг ароматы один вкуснее другого.
Тут тебе и гусь в яблоках зажаристой корочкой манит и хлебушек ржаной, только из печи вынутый и еще горячий и маслице и молоко и наваристая уха и ароматный сбитень. А уж выбор каш — глаза разбегаются, да все попробовать хочется.
— Глаш, ты чего? — обеспокоенно шепчет Забава.
Проглатываю кусок мяса, чтоб с полным ртом не разговаривать и спрашиваю:
— Что такое?
— Столько ты с самых Трясунов не ела, может, хватит еще?
Прислушиваюсь к себе. Нет, надо еще тот пирог с яблоками попробовать, и вон-то малиновое варение.
— Куда?!
Почти у самого рта отбирают вкусняшку.
— Ведьмам уже хватит есть. Солнышко давно уснуло, сама ж говорила. после заката впрок не идет.
Возмущенно смотрю на князя. Ишь раскомандовался!
— Отдай!
— Нет! Потом же опять ныть будешь, что толстая.
— Когда это я ныла?
— Да всю дорогу этим занималась!
Где-то внутри шевельнулся разум. В чем-то ведь прав, конечно, не в том, что ныла, а что худеть снова придется, но голос рассудка был задушен совместными усилиями обиды и еще чего-то имени которого не знаю.
Не зная, что сказать, схватила со стола большой пирожок и почти половину запихнула в рот.
— Глашка! — в три голоса возмутились мои спутники. Даже Охта осуждающе посмотрела. Только царевна равнодушно откинулась на спинку стула и, сложив руки на груди, наблюдала за нами.
Показалось, что вижу себя со стороны: рот полный, как у хомяка собравшего зерно, фанатично горящие глаза, сообщающие окружающим, что съем вместе с пирожком любого кто попытается его отобрать, жирные руки… красота.
— Чего еще ожидать от дремучей деревенской бабы. С коровами росла вот и ведет себя за столом, как в хлеву.
Подавилась и закашлялась так, что из глаз слезы брызнули. Конечно, от кашля. От чего еще?
— Я ее убью, и пусть царь потом казнит. Одной гнилью на свете станет меньше! — вспылила подруга, осторожно стуча по спине.
— Руки да ноги коротки, недостанут.
Забыв о том, чем занималась, Забава кинулась к обидчице.
— У нас в заведении не шумят, — словно из-под пола перед нами появился хозяин. — Если уважаемым угодно подраться, то туточки за углом есть специальный ринг, для желающих силой помериться сделанный. Мы тут ставочки соберем; и вам хорошо и заведению прибыток.
Представила, как наши девицы полуголыми, словно уличные бойцы сходятся друг с другом, а вокруг толпа орущих и подбадривающих мужиков крутится и улыбнулась. Сквозь слезы, очень уж забавной показалась картинка в голове.