Впрочем, о чем это я? Полноценные умертвия мне самому пригодятся – на опыты.
В этот момент через мое плечо перелетел кусок недоеденной булки, шлепнувшись на поднос аккурат между пирожками, и я понял, что тягу к книгам придется удовлетворить несколько позже. После чего поставил поднос на ближайший столик и медленно обернулся.
– Здор-р-рово, мелкий, – помахал рукой восседающий на моем стуле отпрыск графини де Регилль. Самоуверенный, наглый и едва не шалеющий от ощущения собственной безнаказанности. А рядом ухмылялись двое его приятелей – таких же оскалившихся, словно дорвавшиеся до свободы лисы, физически крепких и явно обделенных инстинктом самосохранения огневиков, которых я где-то уже видел, но не счел нужным поинтересоваться их именами.
Любопытная троица. Интересно, в афере с простыней де Регилль участвовал один? Или же кровь мертвеца была нужна им всем? Томас говорил о двоих светлых, которые похищали юных мэтров, но кто знает? Может, они периодически менялись или же просто один стоял на стреме?
– Чего замер, Невзун? – вальяжно осведомился граф, надменно вскинув подбородок. – Десять золотых с тебя – за простыню. Двадцать – за вранье. И еще столько же – в качестве компенсации морального ущерба. Уяснил?
Я только хмыкнул.
Десять шагов, один-единственный хороший удар, и этого неуча просто разнесет на части. Хотя нет. Я из этих придурков лучше «добровольцев» на жертвенный алтарь сделаю. Да и, честно говоря, давно хотел попробовать одно интересное заклятие.
– Ты все понял? – угрожающе повысил голос этот болван, и в столовой стало оглушительно тихо.
Я покосился по сторонам и с досадой крякнул, обнаружив, что в мою сторону обернулись все без исключения.
Сколько тут собралось народу? Сто человек? Двести? С последних курсов, правда, никого нет, потому что у них практика длится дольше, но малышня в полном составе. Вон даже темная мелочь притопала: Верен, Молчун, Шарк, Верия. И все таращатся на меня, как на белую ворону. Некоторым, похоже, интересно, что будет дальше. Кто-то явно ждет, что меня сейчас вздуют на славу. А кто-то растерянно озирается, будто ища, нет ли поблизости строгого преподавателя, который мог бы остановить начинающуюся ссору.
Сделав непроницаемое лицо, я подошел к заваленному объедками столу, за которым восседали три идиота, и церемонно поклонился.
– Господа, у вас ко мне какие-то претензии?
– Гони назад деньги! – сузил глаза графенок, даже не думая подняться.
Я изобразил удивление.
– Какие еще деньги?
– Которые я тебе дал!
– Ну так ты же отдал их по доброй воле: я продавал, ты покупал. В чем проблема?