Я в такие вещи не верю.
Что ушло, то никогда уже не вернется. Что поглотила земля, то исчезло навеки, а нам осталось лишь брести в потемках, оплакивая утраты. Вот какой груз лежит на нас.
Мой сын ожесточился. Он становится мужчиной, но нет отца, который мог бы его направлять. Я отпускала его к мальчишкам, потому что общество одних только женщин ему не на пользу. Я могу научить его лишь тому, что знаю сама. Ему нужно усвоить мужское поведение, и я молюсь, чтобы на этом пути его не поджидали опасности, чтобы я могла образумить его, если он зайдет слишком далеко. Но если не дать ему этой свободы, он затаит на меня обиду. Уже сейчас его слова и обвиняющий взгляд – мужские, хотя лицо и тело остаются детскими. Он уже не такой, каким был год назад.
Я скучаю по Салиму из прошлого, озорному и робкому. Скучаю по тому, как он смеялся. Как обнимал меня за шею. Все это осталось дома, в краях потерь. Даже если мы доберемся до Англии и начнем новую жизнь, я понимаю, что Салим никогда не станет прежним. Что ушло, то уже не вернется.
Дети унаследовали мое проклятие – несчастное детство. Словно еще во чреве на них легла печать тяжелой судьбы.
Сейчас я жду, пока Салим вернется из ломбарда. Золотые браслеты – единственное, что оставалось у меня от матери. Теперь их нет. Еще одна потеря. Мне очень не хотелось от них отказываться, но как можно держаться за украшения, когда мои дети вынуждены работать, чтобы не голодать? Салим вернется и принесет деньги. Это будет мой подарок детям. Да, деньги, в отличие от браслетов, не блестят, не поют, словно колокольчики. Но деньги станут нежным маминым поцелуем на их щеках.
Кокогуль о браслетах не знала. А если бы знала, вряд ли бы они украсили мое запястье. «Что ты еще спрятал от меня, муженек? – полушутя спросила она. – Может, тут полно тайников, набитых сокровищами, которые собирают пыль? Почему ты не отдал эти браслеты мне? Я хранила бы их в надежном месте». – «Нет места надежнее, чем то, о котором ты не знаешь», – парировал отец. «Ну, хоть покажи мне браслеты, пока они не покинули наш дом навсегда, – подозвала меня Кокогуль. Не желая снимать их ни на минуту, я протянула ей руку. «Хм… Издалека они выглядели более массивными. А на самом деле такие тоненькие и легкие. Больше похоже на позолоту».
Каждый раз, когда в холле скрипит дверь, у меня сжимается сердце. Салим вот-вот должен вернуться. Он сказал, что это дело займет часа два, но прошло уже намного больше. Не нужно волноваться. Он вернется с раскрасневшимся от солнца лицом и скажет, что встретил друзей и заигрался в футбол, потому что в компании время летит незаметно. Я осуждающе покачаю головой, но и порадуюсь за него. Если бы только отец видел его сейчас, нашего своенравного мальчика, который взвалил на свои плечи все тяготы семьи. Муж обнял бы меня и широко улыбнулся, как много лет назад, когда годовалый Салим сделал свой первый шаг.