глубину.
Большой интерес у Чаттертона вызывали затонувшие суда. Покореженные и изогнутые (у некоторых из них прогнулись борта), они были своего рода стоп-кадрами тех моментов в жизни, в которые люди утрачивали всякую надежду, когда рушились все планы и мечты, и их самих, и тех, кто ждал их на берегу. Каждое затонувшее судно постепенно изменялось, причем каждый день, и это зависело от настроения океана. Многие ныряльщики гонялись за артефактами, которые можно было достать с этих судов – чашками, блюдами, иллюминаторами, – но для Чаттертона такие предметы не имели почти никакого значения. Затонувшие суда были для него головоломками, которые вознаграждали человека ровно в такой степени, в какой он был готов рискнуть самим собой ради того, чтобы их разгадать: чем дальше человек заплывал внутрь затонувшего судна, тем больше своих секретов оно ему раскрывало. Вскоре Чаттертон смог увидеть такое, чего до него еще никто не видел.
Многое из того, что делало его особенным человеком, происходило еще до того, как он являлся на причал. Он готовился очень напряженно, изучая чертежи палуб, отрабатывая свои действия при различных вариантах развития событий и представляя себе затонувшее судно не просто как какой-то сложный материальный объект, а как целую историю – историю со своим началом, своей кульминацией и своим концом. Мысленно представляя себе последние моменты существования судна перед тем, как оно затонуло, он видел, как он начинает идти на дно, и это означало, что в своем воображении он мог переместиться в те места, которые уже не существовали, и мог добраться до участков, доступных только тем, кто способен бросить взгляд назад, в прошлое.
Вскоре он почувствовал, что уже способен бросить вызов судну «Андреа Дориа», считавшемуся многими специалистами самым опасным из затонувших у побережья Америки судов. Это массивное итальянское пассажирское судно затонуло неподалеку от острова Нантакет в 1956 году после столкновения с лайнером «Стокгольм» и лежало на правом борту на глубине 250 футов. Внутренние помещения судна были длинными, темными и опасными. Малейшая ошибка могла привести к потере сознания и декомпрессионной болезни. Ориентироваться в изогнутых коридорах и на деформированных лестницах было очень трудно. Из-за ила и плавающих в воде различных частичек видимость была весьма ограниченной и иногда составляла лишь несколько дюймов. «Андреа Дориа» имело репутацию судна, которое предоставляет ныряльщикам очень хорошую возможность расстаться с жизнью, в какое бы из его внутренних помещений они ни заплыли.