Я посмотрела на бирюзу, потом на жемчужины. А затем взяла еще одну и присоединила ее к другим. Еще одна чужеземная жемчужина, еще одна жена из далеких земель, на этот раз – из страны, лежавшей за северными ветрами. Госпожа Даксури, царевна колхидская.
Мой отец гордился, что относится ко всем одинаково справедливо – и что разрешает женам соблюдать их обычаи. Госпоже Даксури он позволит не меньше. Я вспомнила ее закутанных в черное сопровождающих и холодный блеск ее глаз, когда она рассматривала женщин, с которыми ей предстояло жить. Я не знала, какие обычаи привезла она в подарок царю Соломону, но предполагала, что найду в них мало приятного.
Я смотрела на разложенные на кровати драгоценные камни. Жемчуг и бирюза. Тогда я впервые задумалась о том, сколько жемчужин вместит дом моего отца, прежде чем бирюза окончательно затеряется среди них.
Садок
Когда пророк наконец удалился, Садок попытался вернуться в благодушное настроение. Тщетно. Покой ушел безвозвратно. От обличений Ахии Садок разволновался. Дремота, в которой он наслаждался вечером и хорошим самаритянским вином, рассеялась.
«Неужели я когда-то был так молод, так верил в себя и в Яхве – в Господа?» Садок склонялся к тому, что был – наверняка был. Да, когда-то он был горд и смел, словно лев. Юношей он пешком отправился в Хеврон и присоединился к Давиду, когда великий герой правил лишь Иудеей. Он верно служил царю Давиду в хорошие и плохие времена. «Кто увел священников из Иерусалима, когда этот молодой безумец, царевич Авессалом, поднял восстание против своего отца и Бога? Кто унес Ковчег, чтобы Авессалом не мог просить благословения? Я».
Тогда пришлось нелегко, ведь никто не понял, почему Давид Великий убегает из собственной столицы от возомнившего невесть что мальчишки. Священники рьяно спорили, не желая рисковать Ковчегом Завета. Чтобы вынести его за стены Иерусалима и убедить остальных священников отправиться в изгнание вместе с царем Давидом, потребовалось все искусство Садока. «Тогда я владел даром слова!»
«Давид – царь, поставленный Яхве. Ковчег – вместилище Яхве на земле, – сказал он тогда, – и я следую за Яхве, Ковчегом и Давидом. Если вы не пойдете, тогда я сам возьму Ковчег, даже если придется впрячься в него, и потащу его, как бык».
«Я вел их, и они шли за мной. И я оказался прав, ведь Господь даровал победу царю Давиду». И главный военачальник Давида, Иоав, убил царевича Авессалома. «Правильный поступок – этот мальчишка не уважал Храм».
Садок нахмурился, поправляя себя: тогда, конечно, не было Великого Храма и каждый мог свободно произносить имя Господа. Но царевич Авессалом все равно был пустым и никчемным юнцом, презиравшим священников и собственных братьев. И слишком он заносился –