«Поэтому я мирно сижу сейчас здесь, окруженный почетом, а первосвященник Авиафар умер вдали от царского двора. Бедный Авиафар!»
«Да, но, если я не проявлю мудрость, скоро придется сказать “бедный Садок”». Нега самодовольства развеялась, когда Садок вернулся к своей дилемме. Ахия – пророчествовал он или нет – начал создавать сложности. «Кто знает, что придет в голову такому человеку?»
Садок решил, что предупредит царя Соломона. Осторожно и тактично – первосвященник не хотел нарушать ровного хода царской жизни.
А также своей.
Соломон
Утро для царя началось плохо. Соломона попросили рассудить спор между двумя женами. Речь шла о рабыне. Каждая из цариц утверждала, что девушка должна служить ей. И царь оказался в затруднительном положении, придумывая решение, способное удовлетворить хоть одну женщину, не говоря уже про обеих. А дальше день становился все хуже и хуже. Управляющий попросил принять его и начал жаловаться на дворцовых поставщиков провизии. Об этом пронюхал главный надзиратель над царскими приставниками и пришел следом – умолять царя о снисхождении к этим же поставщикам.
Однако во всем этом потоке жалоб хуже всего оказался визит Иеровоама, надзирателя за сбором ненавистных всем податей и рекрутским набором. Царю удалось проявить милость к управляющему и успокоить расстроенные чувства главного надзирателя, и теперь он надеялся на передышку, но нет – тут же ему доложили, что Иеровоам нижайше просит царя явить ему милость и уделить несколько мгновений. Соломону ничего не оставалось, кроме как согласиться, хотя после разговоров с Иеровоамом он всегда чувствовал горечь.
– О царь, люди из колена Данова отказались выдать тысячу мужчин, которых я потребовал у них для строительства дорог. Прошу у царя разрешения сурово покарать их.
– Правда? – удивленно поднял брови Соломон. – Я не слышал об этом мятеже.
– В конце концов они выдали людей, но перед этим ставили под сомнение царский приказ.
– Не важно, ставили они под сомнение приказ или нет. Если сейчас тысяча человек строит дороги, то колено Даново подчинилось, разве не так?
– Да, но они спорили и отказывались, пока я сам не выступил против них. Они должны понести кару за своеволие.
Иеровоам выпрямился, словно копье проглотил, возмущенный одной только мыслью, что люди смеют оспаривать его распоряжения. Не будь он так хорош в своем деле, за которое почти каждый день подвергался поруганию, Соломон давно назначил бы на его место другого.
«Ведь он не только усерден, но и честолюбив». В самом по себе честолюбии нет ничего дурного,