Алексеев тихо подошел и присел рядом на траву.
– Расскажи, Сашко, что-нибудь о себе, – неожиданно предложил майор ему, разглядывая его молодое лицо. – Признаться, если откровенно, то я давно мечтал об этой встрече, но ты гордый человек, не давал о себе знать. А ведь мы бы могли тебе помочь.
Сашко ответил не сразу.
– Это долгая история… Слишком долгая.
– А ты покороче, я и так пойму, – настаивал майор на своем.
Он смахнул со лба прядь нависших волос и, посмотрев на собеседника доверчивым взглядом, спросил:
– Вам доводилось, товарищ майор, проходить землями села Малого? Нет? – Это на той стороне речки. При Польше село называлось Вильгельмовка. Там жили когда-то немцы-колонисты, а потом господствовали поляки. В 40-м году их переселили в Германию, а село заселили украинской беднотой, и оно стало называться Малое. Организовали первый в районе колхоз и назвали «Перемога». И село из Малого стали часто называть «Перемогой». Председателем колхоза сельчане избрали моего отца Николая Григорьевича Береста…
Майор много слышал рассказов о трагической судьбе жителей этого бесстрашного и несчастного села. В какой бы крестьянской хате ни нашел ты приют и стоило только напомнить в разговоре о Малом, или «Перемоге», как находилось много охотников для всякого рода разговоров с мельчайшими подробностями.
В раздумье Сашко продолжал:
– На третий день войны отец собирался отправить нас – маму, сестру и меня – в эвакуацию, но не успел. Его задержали бандеровцы и повесили вместе с председателем сельсовета. А маму с Оксаной, сестричкой моей, то ли порубили, то ли расстреляли они же вместе с немцами.
Говорил Сашко мягко, сдержанно, без эмоций, только с оттенком глубокой и искренней грусти и печали. Часто сбивался – невольно останавливался, вспоминал какие-то детали и потом снова и снова рассказывал…
Майору запомнился этот тяжелый и страшный рассказ, ответивший на вопрос, какая судьба толкнула его на подвиг. Рассказывал он с неохотой, кратко излагая важные свои операции и в партизанском отряде и воюя одиночкой.
Сашко уцелел чудом…
Но им не дали договорить. Прибежал весь мокрый, запыхавшийся старшина Иван Чуприна.
– Товарищ майор, среди бандитов началось движение. Они стали отходить мелкими группами, – коротко доложил старшина.
Стало ясно – и на этот раз они не теряли надежды оторваться от оперативников.
– Лейтенанта Урусова ко мне, – распорядился майор.
Чуприна лихо козырнул и побежал выполнять приказ.
Алексеев присел и развернул карту.
– Сашко, ты же хорошо знаешь местность, где, по-твоему, и в каком месте Беркут будет прорываться, выводя свою банду из окружения, – спросил он его.