Я эмигрировал не из-за плохого питания (овощи и фрукты на рынке в России вкуснее, чем в Лондоне), не из-за климата (я люблю зиму со снегом и морозом), не из-за материальных благ (в Москве была квартира), не из-за работы (за 25 лет я ни разу в Лондоне не работал в штате)… Повод был один – обрести свободу. И вот эту мою свободу я не променяю на коврижки.
Потребительский же патриотизм моих собратьев по перу, включая телевизионную звезду В.Познера и патриарха советской журналистики М.Стуруа, обличающих Америку, но прыгающих туда и обратно, меня всегда коробил. С князем, кстати, тоже не всё просто. Когда я спросил, почему бы при его патриотизме ему не переселиться в Россию, он ответил:
– Нет, я не хотел бы жить в России. Несмотря на частые поездки делового характера и широкий круг знакомых и друзей, я чужд этой стране. Я не чувствую себя дома. Как Вы знаете, Болгария для меня – Родина в самом чистом понимании этого слова. Однако у меня, безусловно, есть глубокая внутренняя связь с Россией, уходящая корнями к Рюриковичам, и мне хотелось бы видеть эту многострадальную страну глазами Петра Великого. В сущности, мне всегда казалось, что, живя на Западе, я могу принести больше пользы русской культуре, за которую я болею всей душой.
Портреты. дарения. выставки
Портрет – наиболее доступная и интересная форма живописи. Веками художники стремились воплотить в портрете не только внешние проявления, но и внутреннюю жизнь изображаемого ими человека. Существует и множество портретов Никиты Дмитриевича – князя, банкира, коллекционера, искусствоведа, – выполненных такими мастерами, как например, Бенуа. Не отступая от темы дерзких параллелей расскажу и о моих двух портретах.
Художница Марина Карпенко написала мой портрет, который я невзлюбил – может быть потому, что я увидел в нём то, что хотел бы скрыть даже от себя самого. С сожалением вспоминаю, что в минуту отчаяния я хотел его уничтожить. К счастью он сохранился, и, по-видимому, пылится где-нибудь у неё на антресолях. Остаётся надеяться, что наша взрослая дочь когда-нибудь захочет его реанимировать.
Другой портрет был написан Олегом Прокофьевым, художником, который запомнился многим его размытыми белыми пейзажами 60-70-х годов, открывающими бездонное пространство, символистской обобщённостью работ, скульптурными композициями переплетённых цепей. Из волн русского символизма и беспредметной живописи Олег выплыл к берегам конструктивизма. Ему были близки взгляды нонконформистов на искусство. Активная выставочная жизнь художника сделала его известным не только за рубежом, но и в России. Теперь его работы – в Третьяковской галерее. Как же в моей скромной эмигрантской жизни я оказался владельцем картины, много раз выставлявшейся на различных выставках?