— Ты фон меня разочаровываешь! Я понимаю, что Ушаковские костоломы под пытками из самого отчаянного смельчака выбьют любое признание. Но одна мысль, что красавец Шубин будет изувечен, меня просто расстраивает. Незачем портить игрушку, если она не твоя! А если что прознаешь на счет изменных или других воровских дел Елизаветы, то мне решать как далее с ней быть. Все держи в строжайшей тайне, даже Бирону особо не рассказывай. Теперь все уяснил?
— Да моя Императрица, уяснил! Все ваши пожелания будут исполнены в точности.
С этой минуты Александровская слобода и казармы Семеновского лейб-гвардии полка оказались под неусыпным вниманием Миниха.
Первые донесения пришли из Александровской слободы. Созданный молодыми людьми мирок любви и счастья оказался сильно хрупок, даже не способный защитить их от завести человеческой и ревности. Хотя пожалуй, для защиты от Анны Иоанновны нужны были крепостные бастионы.
Донос пришел от некоего подьячего Тишина, что будучи у дел в Александровской слышал о прижитых государыней цесаревной двух детей мужеского и женского полу.
Императрица была в гневе.
— Этот опасный роман цесаревны с гвардейцем надо пресечь. Не к лицу цесаревне плодить безродных детишек, наш род Романовых поганить, — кричала она что есть сил.
— В Семеновском полку все относительно спокойно, там более за сквернословием замечен капитан от гвардии князь Юрий Долгоруков.
— А поручик Шубин, что же даже в сотоварищах у Долгорукова не ходит? — поинтересовалась Анна с досадой.
— У Долгорукова более князь Барятинский в сотоварищах, такой же плут и гуляка, а вот этот в дружбе с нашим поручиком, — наконец порадовал ее Миних.
По мановению Императрицы ясное небо над Александровской слободой стало затягиваться свинцовыми тучами. Но разговор неожиданно был прерван приходом Бирона.
О визите Миниха, и оживленной даже шумной беседе в покоях Императрицы, ему донесли тут же. Желания узнать что-либо для себя полезное, он и совершил столь поздний визит к Анне.
Будучи фаворитом, и единственным любовником подобные выходки ему сходили с рук. Вот и сейчас, пройдя черным ходом, и немного задержавшись за портьерами, что бы подслушать, тайный разговор, он с удивленным выражением лица появился в покоях императрицы.
— Боже мой! Анна! Дорогая! Разве можно столько заниматься государственными делами! Ты себя совсем не жалеешь! Фон Миних, вы то, отчего со своими финансовыми проблемами, беспокоите Императрицу в сей поздний час!
На этот раз Анна не сдержалась, и несколько раздраженно выставила фаворита.
— Эрнст! Ты нынче совсем не вовремя! Фон Миних ко мне с личным прошением. Оставь нас сию минуту.