Вход в сектор был забаррикадирован. Ворота открывались, но за ними сразу же было нагромождение стандартной корабельной мебели. Несколько кушеток, перевязанные верёвками. Харрис сразу вычислил, как можно пролезть сквозь них, но делать это нужно было осторожно, потому что он ощутил четверых человек, вооружённых кто чем, ждущих его сразу за баррикадами.
— Я свой. Я жив, — сказал он.
Тем не менее, нападения избежать не удалось. Когда юнец максимум шестнадцати лет от роду выскочил на него с чем-то тяжёлым в руках, Крис понял, что подобные проблемы уже тоже нельзя решать по старым человеческим принципам. Не надо стремиться договориться, потому что это не поможет. Он представил себя на месте тех, кто защищается от полчищ обращённых соседей. Естественно, что враг может быть достаточно изобретательным, чтобы после окончания обращения жертва могла говорить, и даже исполнять высшие указания без прилипал на голове.
К счастью, сознание людей было гораздо проще сознания паразитов. В первую очередь тем, что не оказывало давления и вообще не предпринимало никаких активных действий. Это был эдакий сочный плод, упрятанный в скорлупу из костей черепной коробки. В этом Харрис понимал прилипал, стремящихся к мозгу. С их точки зрения плод должен был быть защищён серьёзнее, чем просто физически. Но отсутствие такой защиты было вполне логичным и выглядело очень по-человечески. У мозга в распоряжении было тело — тоже, надо сказать, не слишком могучее — и он действовал сугубо им. В новых условиях, то есть после переворота, который учинила неизвестная инопланетная форма жизни, этого было слишком мало для того, чтобы сделать хоть что-то. Так что и паренёк, и трое его друзей, примерно соответствовавших ему по возрасту, резко перехотели бить Харриса по голове самодельными дубинками, после чего отступили на шаг.
Крису почему-то радостно было видеть даже их ошеломлённые взгляды. Он не подавлял их сознание полностью, просто внушил, что атаковать его не стоит. И в первый момент это вызвало реакцию непонимания у людей, хоть и частично, но всё ещё осознававших себя. Он картинно улыбнулся и погрозил им пальцем и только после этого прошёл мимо. Потом, опомнившись, он внушил одному из них, самому главному, мысли о том, что баррикады на входе нужно укрепить, а сознание подало рациональные решения проблемы.
Самому Харрису, конечно, не был страшен никто из тех, кто мог выйти ему навстречу, да и жилой сектор никому не по зубам, пока он здесь, но он уже знал, что если и задержится здесь, то очень ненадолго.