– Прошу прощения, что помешала. Люди собрались, господин генерал, в коридоре ждут.
– Подождут! – раздраженно сказал генерал.
Агафья быстро закрыла дверь. Генерал снова повернулся к городовому и продолжил:
– Кто плюнул, кто чихнул, кто чего кому шепнул! Вот что нужно, и днем и ночью, тебе знать. Ведь кто-то должен знать, где лейтенант Нильс. Но не говорит! А может, это заговор? Нужно выявить и схватить всех неблагонадежных! Где у тебя кандалы?
– Кандалы? – со страхом повторил Стефан и икнул.
– Нет – не беда. Вызову армию. Привезут целую телегу… или две телеги кандалов! А тюрьма в этом городе есть? – спросил генерал.
– Не… – Стефан, заикаясь, пытался что-то сказать.
– Не горюй! Тюрьму первым делом построим, любо-дорого, на загляденье. На всех хватит! Всех неблагонадежных, смутьянов и бунтарей посадим, – с гордостью произнес Виссарион.
– Так ведь у нас их нет, – произнес городовой, от волнения закачался, чуть не упал и виновато спросил: – Разрешите, господин генерал, сесть?
Виссарион привстал с кресла и грозно сказал:
– Сесть всегда успеешь. Не спеши, голубчик! Сейчас надо не сидеть, а ловить. И, если что, сразу в кандалы! Все, иди.
Городовой сказал:
– К нам цирк итальянский приехал, господин генерал!
Генерал снова привстал, подумал и недовольно поморщился:
– Вот еще нелегкая принесла. Не вовремя! Значит, и за циркачами этими присмотри, голубчик. Присмотри. Мало ли чего! Может, они не только циркачи.
Виссарион медленно присел в кресло, внимательно посмотрел на стоявшего перед ним городового, поморщился, тяжело вздохнул, махнул рукой и проронил:
– Ну все. Иди!
Стефан побывал на приеме у самого генерала в первый раз за всю свою долгую жизнь. От волнения он раскраснелся и тяжело дышал. Но по-армейски четко повернулся и пошагал. Дверь захлопнулась.
Да! Ну и рожи!
Генерал сидел в кабинете, развалившись в кресле, но чувствовал он себя очень неуверенно. Ему не давали покоя и раздражали розовые шлепанцы на ногах. Виссарион нервно постукивал пальцами по столу и рассуждал:
– Как же мне выходить при всех из-за стола? Ну, к примеру, поздороваться с гостем за руку или по-дружески похлопать его по плечу. В носках, что ли? Да! Хоть в носках, хоть в шлепанцах. Все равно – позор. На весь город – посмешище. Остается только сидеть за столом.
Виссарион почесал затылок, тяжко вздохнул, а потом крикнул:
– Агафья, зови!
Первым в кабинет с трудом вошел кондитер – хозяин местной лавки. Он был настолько тучен, что втиснуться в дверь смог только боком. Преодолев это препятствие, кондитер повернулся к столу и разинул рот. Живого генерала он увидел перед собой в первый раз. Кондитер медленно топтался на месте с ноги на ногу, с восхищением разглядывал генеральский мундир, а потом кивнул. Затем, опустив голову, застенчиво взялся руками за полы пиджака, пытаясь стянуть их на животе и застегнуть пуговицы. Но пиджак был ему явно мал. Кондитер наконец сел, заняв собой сразу два стула, и снова, робко улыбнувшись, поклонился генералу.