Сбросит листик последний озябшая ветка -
Значит, после зимы будет снова тепло.
Сказоч-Ник
– Нина, мне нужен телефон!
Это выглядело до такой степени нелепо, что он не мог до конца поверить. Словно бывшая жена играла в какую-то глупую детскую игру, пытаясь удержать его рядом с собой. Вот только зачем?
Женщина остановилась возле кровати, воровато оглянувшись на дверь, а потом протянула ему телефон. Свой.
– Нина! – почти раздраженный возглас отозвался тупой болью в висках. – Сейчас же прекрати! Ты ведь прекрасно понимаешь, что я говорю о моем телефоне!
Она пожала плечами.
– Ты сказал, что тебе нужно позвонить. Звони.
Прежде никогда не приходило в голову разозлиться на нее. Даже развод и все предшествующие ему события огорчили, опустошили, озадачили, но и близко не привели к злости. А теперь…
Мужчина вздохнул, стараясь сдержать эмоции, и заговорил, словно с маленьким ребенком.
– Мне нужен МОЙ телефон… и те номера, которые сохранены в нем.
Нина подняла на него глаза.
– Ты же знаешь, что врач запретил звонить. Пока тебя не переведут в общую палату… И телефон твой у него…
– В кармане носит? – все-таки не выдержал и почти рявкнул, попытавшись приподняться в постели. – Хватит врать, у тебя это совершенно не получается!
Она вздохнула, усаживаясь на край кровати и цепляясь за его плечи.
– Тебе нельзя вставать. С таким сотрясением нужен обязательный постельный режим как минимум на неделю!
– Мне как минимум три дня назад нужно было позвонить! А по твоей милости я это сделать не могу!
– Позвонишь позже. Сейчас важнее всего твое здоровье. Если эта девица не сможет понять…
– Нина!!!!
– Не кричи, тебе нельзя волноваться, – прохладные пальцы дотронулись до висков, и это заметно облегчило пульсирующую боль, но мужчина лишь поморщился. Ее прикосновения больше не приносили наслаждения, как прежде. И были неуместны.
– Я не понимаю, зачем ты торчишь возле меня, – он отодвинул от себя ее руки. – Тебе заняться больше нечем? На работу не надо?
В красивых глазах мелькнуло изумление.
– Но тебе же плохо! Как я могу уйти?
– Ты серьезно? – он приподнялся на локтях, игнорируя усилившуюся боль. – Тебя на самом деле это заботит? После всего, что было?
– Я люблю тебя… – ее губы дрогнули и на ресницах заблестели прозрачные капли. Когда они были вместе, в такие моменты его сердце таяло и с головой накрывало чувство вины. Он не выносил ее слез, ощущая себя в такие мгновенья полнейшим мерзавцем, посмевшим довести любимую женщину до подобного состояния. Нет, Нина никогда не манипулировала им, специально пытаясь вызвать жалость слезами, но если это вдруг происходило, все конфликты решались намного быстрее.