Кто бы мог подумать? Совсем недавно за эти слова отдал бы все на свете… Сколько бессонных ночей провел, вглядываясь в темноту в бессильной попытке найти ответ, который никак не хотел приходить. Почему в его жизни случилось все это? Почему любовь, вроде бы искренняя и верная, не принесла тех плодов, о которых мечталось? Где он допустил ошибку в отношениях с родным человеком?
Это походило на чудо. Признание женщины, без которой, как он полагал, невозможно жить. Любовь… И не было сомнений, что Нина говорит правду, и переполняющие ее чувства – именно то, что совсем недавно казалось нужнее воздуха.
А теперь сердце попросту молчало, никак не откликаясь на то, что она сказала. Не было не только радости – вообще ничего. Одно лишь острое желание, чтобы это все поскорее завершилось, и он мог отправиться туда, где его ждали. Отчаянно надеялся, что ждали.
Какой-то немыслимый, неправдоподобный сюжет. Как будто чья-то злая шутка. Когда, наконец, в жизни свершилось то, на что он уже перестал надеяться, вернулось прошлое, напоминая о себе и требуя внимания. Снова начал тлеть остывший очаг, уже не грея его самого, но вынуждая поддерживать этот странный и ненужный огонь.
Бывшая жена словно вновь превратилась в девчонку, хрупкую, юную и ранимую, в которую он когда-то влюбился. И старалась быть рядом, окружая той заботой, что теперь была не нужной и неуместной. Предпочел бы чувствовать сейчас рядом совсем другие руки и внимание – в других глазах.
Он думал об Арине. Постоянно думал о ней и ничего не мог с этим поделать. Помнил нежность кожи под своими руками, взгляд, сияющий и в темноте такой откровенной любовью, что слов было не нужно. Птичка... милая, родная, такая драгоценная, что от переполняющих чувств щемило сердце. Хотелось сжать её в объятиях, рассказывая о том, что на самом деле имело смысл, согреть, приласкать, снова ощущая себя необходимым.
– Послушай меня... – Нина как будто торопились опередить его мысли. Придвинулась на постели, почти вплотную прижимаясь к бедру, скрытому только тонкой простыней. Раньше одного этого хватило бы, чтобы утонуть в жаре желания, теперь же мужчина лишь сокрушался о том, что гипс и все остальные приспособления, удерживающие его в постели, не позволяют отстраниться.
– Прекрати! – она вновь напомнила ему ребёнка, отчаянно старающегося удержать полюбившуюся игрушку, с которой было необходимо расстаться. Только с игрой все происходящее не имело ничего общего. Слишком серьёзно, слишком грустно и больно. И ничего уже не поправить.
Она снова словно почувствовала то, что происходило у него внутри.