Но он-то, Кир, скоро уйдет. Пойдет к себе, ляжет в темноте и будет вспоминать шорох шелка и скрип половиц под изящными ножками…
– Похоже, ты прекрасно провел время сегодня, – пробормотала София; теперь она что-то надевала, – очевидно, другую тунику.
– Я?.. Каким образом?
– С женщиной.
Кир нахмурился и пробурчал:
– Это была не женщина, а тактика. Ну, для отвода глаз.
– Наверное, очень обидно для нее.
Кир с усмешкой покачал головой.
– Нет-нет, ошибаешься. Эта женщина готова любить любого – лишь бы заплатил. Но я-то ей платить не намерен.
София вышла из-за ширмы. Рыжеватые волосы обрамляли прекрасное лицо. Она улыбнулась и посмотрела прямо ему в глаза. Кир вздрогнул – и замер, не в силах пошевелиться. «О чем же я думал все последние годы?» – внезапно промелькнуло у него.
Собравшись с силами, он поднялся на ноги. Желать тела Софии – это было понятно и неизбежно. Но желать саму Софию – совершенно невыносимо.
Кир направился к двери.
– Он танцевал, – раздался у него за спиной голос Софии.
– Что? – Кир остановился у порога.
– Даммерси танцевал.
– Танцевал?.. – пробормотал Кир – и умолк.
София стояла перед маленьким столиком, спиной к двери. Выпуклый узор на лежавшей перед ней щетке для волос поблескивал серебром в лунном свете.
– А ты разве не видел? – спросила она, глядя на розы, вьющиеся по белым стенам. – Да, Даммерси танцевал.
За спиной у нее заскрипели половицы – Кир возвращался.
– Я впечатлен, София.
Она невольно улыбнулась. Наконец, резко развернувшись, взглянула на Кира, уже стоявшего перед ней. И он стоял совсем близко – высокий, в расшнурованной тунике; кроме нее на нем были только сапоги и штаны.
– Он танцевал для тебя, – тихо сказал Кир.
Она расплылась в улыбке. Кир тоже улыбнулся – и ей вдруг ужасно захотелось прижаться к нему. И хотелось сделать так, чтобы он почаще улыбался. Чтобы улыбался именно так, как улыбнулся ей сейчас.
Тихо рассмеявшись, она заявила:
– Причем дважды танцевал!
Кир вынув из-за пояса кожаный кошель и положил его на стол.
– Ты выиграла пари, София.
– Знаю, – кивнула она, тихонько вздохнув. Ах, как же ей хотелось, чтобы он… хотя бы прикоснулся к ней.
И тут Кир, словно прочитав ее мысли, протянул к ней руку, и мозолистая ладонь, скользнувшая под тяжесть волос, легла ей на затылок. Он осторожно привлек ее к себе и пробормотал:
– У тебя замечательно все получилось. – Поглаживая ее шею большим пальцем и глядя с улыбкой в глаза, он тихо проговорил:
– Помнишь тот последний раз, София?
Помнит ли она? Да она все эти годы об этом вспоминала…
Он пришел в темноте, под боярышник. Зашел со спины и прижался губами к ее шее, что-то шепча по-ирландски – она этих слов не понимала, но чувствовала, что они означали. А потом она повернулась к Киру лицом и крепко к нему прижалась. Сунув руку в вырез туники, он сжал ее грудь, а другая его рука скользнула ей под подол. И все это время он шептал ей на ухо ирландские слова – непристойные, порочные, чудесные…