Я рухнула обратно на постель и забилась под одеяло. Я категорически против такого расклада! Я ничего не знаю ни об огненных феях, ни об их проклятиях! И с чего я начну? Разве что…
— Алена! — крикнула я. — Рубины…
— Ага, — развернулась та в дверях, — как один из вариантов. Правда, на мой взгляд, тупиковый, но проверить надо бы. Ну и насчет Валеры. На фиг он тут никому не нужен, вор столетия. Пусть существует по частям. Голову его я, так и быть, на буфете пристрою, колорит создавать будет. А ручку можно будет пристроить в холодильнике, как вы уедете. А то достал Петрович мои продукты таскать. Если я молчу, когда он втихаря гадость, что Арсений приготовил, подъедает, то это не значит, что можно жрать мой йогурт! А ребра недотролля пусть забирает кто-нибудь другой! — Алена явно не готова была простить Валере, что он не пожелал отдать ей рубины, и подход к его челюстям она так и не нашла.
— Так они его снова замуровали, — пожаловалось привидение. — А ему там так надоело лежать. Все, молчу. — Взгляд Алены как-то сразу решил все вопросы. — Валере опять не повезло.
Едва ведьма скрылась за дверью, как Танька усердно начала собираться в единое целое.
— Злая она у вас, — пожаловалась она на Алену. — Никакой симпатии к призракам! А вдруг я при жизни была принцессой?
— А если нет? — с вызовом спросила Анютка и снова нырнула под одеяло.
Я с сомнением покосилась на три части белесого облака, которое пыталось собраться в единое целое. Да, я тоже сомневалась, что при жизни это могло быть особой королевских кровей. Хотя кто ее знает. Бесцеремонность у нее шикарная.
— А я еще танцевать могу, вернее, хочу, — не умолкала Татьяна. — Как вы думаете, я могла жить при Екатериной Великой?
— По-моему, кто-то назвался Татьяной, — ехидно заметила Ольга из-под одеяла. — И Татьян среди монарших особ я не помню.
— Хорошо, пусть великая княжна! — пошел на компромисс призрак. — Танюши среди них были?
Да кто его знает, скорее всего, были. Дочерей царей и их братьев никто не считал, но вроде как у последнего царя в дочерях Татьяна числилась.
— А ты давно умерла? — бесцеремонно поинтересовалась я, прикидывая, что, пока эта сущность не вытянет из нас все то, за чем явилась, сна нам не видать.
— Думаю, что да. Народные волнения в начале прошлого столетия я уже наблюдала из окна той самой квартирки, в которой Валеру замуровали… Он вообще-то не Валера, но его имя и под кайфом не выговоришь. Разве что друиды справятся, но я их из своего подвала выгнала.
Ага, это поколение царевен отпадает. Да и вообще, может, она из крепостных девок! Те как раз массово себя губили.