– Еще как изменит! Конечно, я ничего точно не знаю, но внутренний голос подсказывает мне, что откладывать на завтра больше нельзя.
Я вовсе не ожидаю, что он станет меня слушать. Чего ради? Лично я точно не стала бы. Но попытка не пытка.
Эд качает головой:
– Прости, Зо. Мне надо на работу. Но, послушай, почему бы нам обоим не прийти пораньше и не устроить себе особый вечер – ужин при свечах и все такое? Я даже могу приготовить…
– Ладно, – нехотя соглашаюсь я.
– Вот и отлично.
Эд поворачивается ко мне спиной, и у меня обрывается сердце. Ничего не сработало. Он выходит из комнаты, а я изо всех сил напрягаю мозги, пытаясь придумать способ помешать ему сесть на этот чертов велосипед и навеки покинуть меня.
И тут меня осеняет.
Прислушиваясь к тому, как Эд ходит по кухне и готовит себе кофе, я поднимаю с пола свою сумку и роюсь в ней, пока не нахожу именно то, что нужно. Затем осторожно крадусь по коридору к входной двери. Тихо-тихо открываю ее, молясь про себя, чтобы она не скрипнула. Дверь открывается бесшумно, и я облегченно вздыхаю. Я поворачиваю налево, туда, где Эд держит свой велосипед на цепи, прикрепленной к забору между нашим и соседским домом. На улице непривычно тихо, я стараюсь действовать как можно быстрее, пока не появились первые прохожие: низко пригнувшись, я протыкаю шину пилкой для ногтей и слышу, как с тихим шипением из нее выходит воздух. Затем повторяю ту же самую манипуляцию со второй шиной. Сердце бьется, как пойманная птица, мне кажется, что еще немножко – и меня застукают. И тем не менее шины должны быть спущены настолько, чтобы этого нельзя было не заметить. Закончив, я выпрямляюсь и пробираюсь обратно в дом, бесшумно закрыв за собой входную дверь.
Что ж, не захотел по-хорошему, будет по-плохому. Это его наверняка остановит.
Эд высовывает голову из ванной комнаты:
– Зои? Что там за шум у входной двери?
Кровь бросается мне в лицо, но я, собравшись с духом, спокойно качаю головой:
– Да нет, все спокойно. Я ничего такого не слышала.
– Ну ладно, – пожимает плечами Эд.
Он подходит ко мне с зубной щеткой в руках. Червячок зубной пасты, сползая по его подбородку, падает на деревянный пол.
Мы смотрим на полоску белой пасты на полу. И я сразу вспоминаю, как сильно это разозлило меня в прошлый раз, хотя сейчас решительно не понимаю почему; правда, с тех пор я стала совершенно другим человеком.
– Упс! – Эд ухмыляется, разбрызгивая во все стороны зубную пасту.
Несколько капель оказывается у меня на лице, я спокойно их вытираю:
– Ну ты даешь!
– Извини. – Эд проходит на кухню, берет бумажное полотенце, начинает вытирать пятно, и у него изо рта падает очередная капелька пасты прямо на шорты.