– Мне все равно кажется, что это неправильно, – поморщился Джесс. – Я бы в любом случае не оставил мать моего ребенка одну.
– Ты это ты, а Филипп – это Филипп, – пожала плечами Лиззи. – Мне не слишком нравится вспоминать все это.
– Я бы хотел обнять тебя, но только не в присутствии маминых подружек, которые как раз показались на другом конце улицы. Стоит мне прикоснуться к тебе, и к вечеру весь город будет знать об этом.
Обернувшись, Лиззи увидела двух пожилых дам, недавно ставших завсегдатаям «Бейбайтс» и теперь регулярно шокирующих Лиззи количеством потребляемого чая и печенья. Они направлялись в кафе, но притормозили, увидев их и Джессом. Лиззи заставила себя улыбнуться и помахала кумушкам.
– Я тоже хочу тебя обнять, – вздохнула она, когда любопытные леди скрылись за стеклянными дверями «Бейбайтс». – Но лучше я поскорее закончу свой рассказ. Когда мы с Эми вернулись во Францию, я сразу почувствовала, что отношение Филиппа ко мне изменилось. Вскоре я выяснила… – Лиззи замешкалась, и Джесс закончил за нее.
– Что у него есть другая.
– Да, – мрачно кивнула Лиззи. – Она была помощником повара в ресторане, где он работал. Он твердил, что это просто случайная, ничего не значащая связь…
– Что все случилось само собой, что ему было так одиноко, что она сама на него вешалась… Эти оправдания стары как мир.
– Так и есть. Но он молил о прощении и клялся, что это был первый и последний раз.
– Ты знаешь, что я думаю об этом: измена – это конец всему.
Лиззи отвела взгляд, жалея, что вообще начала этот разговор.
– У меня не было особого выбора. Я была двадцатитрехлетней девчонкой с младенцем на руках. Мы решили начать все сначала, переехали в Лион, поближе к родителям Филиппа, вскоре я вышла на работу. Но теперь у меня была Эми, и я была уже не той веселой тусовщицей, которой меня хотел видеть Филипп.
– Несложно предположить, что было дальше, – пробормотал Джесс, сжимая и разжимая кулаки, чтобы хоть немного унять клокотавшую в его груди злость.
– Да, наверное. Наши отношения становились все хуже. Филипп клялся, что он верен мне, но я больше не верила ни одному его слову. Мне самой противно вспоминать о том, в какое жалкое, ревнивое и подозрительное существо я превратилась тогда. Так мы жили до четвертого дня рождения Эми. Остальное ты знаешь.
– Ты любила его? – осторожно спросил Джесс.
– Тогда я думала, что да, – вздохнула Лиззи.
– А как ты относишься к нему теперь?
– Странно, что ты спрашиваешь об этом после всего, что я тебе рассказала. С Филиппом все кончено. Когда розовые очки влюбленности спали с моих глаз, я увидела, какой лживый двуличный человек скрывался под обаятельной личиной.