– Они меня сразу наняли, как только этот участок купили, – рассказывал Петр Леонидович. – И помню, как Ирина Васильевна ходила по участку с архитектором и дизайнером и показывала им, где должен стоять дом, где должен быть пруд, где водопад, где дорожки… Потом, конечно, многое прибавлялось. «Зеленый грот», к примеру, я придумал. Перголы эти над дорожками тоже я. Но основная идея была ее.
После этого, побуждаемый расспросами Гурова, садовник рассказал, какие работы он проводит в парке: что делает весной, что летом и осенью, как происходит смена кустарников и деревьев. Попутно сыщик интересовался и людьми, которые гуляли по парку и которых садовник видел так же часто, как и горничная Марина. Но о людях Петр Леонидович говорил менее охотно. Чувствовалось, что это ему неприятно, что он вроде как сплетничает. Лишь проявив большую настойчивость, Гуров узнал кое-какие подробности. Впрочем, некоторые из этих подробностей уже не были для него секретом: например, взаимоотношения Андрея с горничной Леной, а Никиты – с Мариной. Рассказал он и о том, как покойный Аркадий преследовал сначала горничных, затем Ирину Васильевну, а потом сосредоточился на Наташе.
– Татьяна, жена его, несчастная женщина, – со вздохом заключил садовник. – Ей только посочувствовать можно. Хотя…
Сказал – и замолчал.
– Что «хотя»? – поинтересовался Гуров. Однако спросил это не слишком настойчиво: подробности отношений Кононова с его женой его не интересовали.
– Нет, ничего, – помотал головой садовник.
Видимо, здесь скрывалась какая-то тайна. Но сыщик раскапывать ее не стал. Тем более он услышал шум мотора подъехавшей машины. Это означало, что кто-то вернулся из города – либо водитель Семен, отвозивший Павла, либо Андрей с Леной и Егором. И Гуров поспешил на площадку под навесом, где обычно останавливались машины.
Оказалось, что приехали оба автомобиля – и Семена, и Андрея. На площадке хлопали дверцы, прибывшие расходились. Гуров устремился к Андрею.
– Ну, что? Принял Ярыгин ваше заявление? – спросил он.
– Принял-принял… – усмехнулся младший Вдовин. – Но толку от этого никакого не будет. Он и не скрывал, что не верит ни одному нашему слову. Все удивлялся, как это мы не смогли рассмотреть лица женщины, раз уж мы ее видели. Или почему мы ее не задержали, если поняли, что имеем дело с убийцей. Или почему не подняли крик, не позвали на помощь…
– Ну, последний вопрос вообще-то не лишен логики, ты не считаешь? – заметил сыщик.
– Да, не лишен, – кивнул Андрей. – Но вы же знаете, почему я этого не сделал. Однако Ярыгину я этого не мог сказать. Отговорился тем, что испугался.