Дело, предложенное ему, было рискованное и трудное. В случае неудачи никакие японцы не спасут Илью от петли. Но он понимал: время наступает такое, что либо пан, либо пропал! И Илья согласился.
Вначале предполагалось, что Илья явится к советскому консулу в Харбине с покаянием и будет проситься на родину, горя будто бы желанием помочь ей в лихую годину испытаний. Харуяма даже написал для Ильи слезную челобитную и заставил выучить ее наизусть. Потом в намерениях его произошла перемена. Возможно, он усомнился в пригодности Ильи для такой роли, а возможно — что вероятнее, — это было просто небольшой проверкой готовности и послушания Ильи. Во всяком случае, маленький японец больше не упоминал ни о покаянии, ни о советском консуле, а нашел дело, более привычное для старого контрабандиста и нарушителя границы: наблюдение за возводимыми большевиками укреплениями.
Так случилось, что летом 1942 года Илья Дергачев очутился в тайге, неподалеку от советского берега океана. К нему и лежал теперь его путь.
Он шел, часто оглядываясь и прислушиваясь. Харуяма предупредил его, когда знакомил с картой местности, что где-то здесь большевики строят береговые укрепления, и показал на карте расположение пограничных застав в этом районе. Поэтому Илья соблюдал величайшую осторожность. Несколько раз ему приходилось выжидать, лежа в густых зарослях, прижимаясь всем телом к земле. Случалось, он слышал голоса, шаги, звяканье оружия. Здесь была граница. Опасность подстерегала на каждом шагу. Наконец Илья увидел океан, открывшийся ему в распадке между двух сопок.
Солнце висело уже низко. Округлые вершины сопок розовели. Тяжело взмахнув короткими крыльями, взлетел из-под самых ног фазан. «И жирен, черт!» — с завистью подумал изголодавшийся Илья. У него не было с собой ничего: ни ружья, ни ножа. Он должен был выглядеть бездомным бродягой, каким, в сущности, и был.
Илья взобрался на прибрежную сопку, осмотрелся. Далеко справа, вдоль берега, возле устья заросшей камышом речки, тянулась едва приметная песчаная коса. Там находится место, куда направил его Харуяма. Там Илью должны встретить.
Вдруг Илья пригнулся, нырнул в кусты. На соседней сопке показался человек. С минуту он был отчетливо виден на желтом фоне вечерней зари и так же внезапно исчез, как и появился. Жалобный крик выпи прорезал тишину. Из-за небольшого мыса выплыла лодка и повернула к берегу.
Илья выглядывал из кустов, как сурок из норы. Прошло около часа. Послышался плеск весел. Он опять увидел лодку, которая теперь удалялась.
Илья продолжал выжидать и следить. Сумерки, словно темная вода, заливали узкие распадки между сопок, а сами сопки делались как бы выше, круче, слышнее становился шум ручья внизу, перекликались ночные птицы. Их крылья чертили зеленоватое гаснущее небо.