— Поздравляю с началом новой жизни. Держи.
— О, спасибо большое! — обрадовалась я. — Когда ты успела купить такую прелесть?
Тетушка легкомысленно хихикнула:
— Это мне Лисианна и Елена подарили. В шесть утра преподнесли, пока их родители спали.
— В следующий раз двери запирайте, — флегматично посоветовал глава клана, притом весело глядя на нас.
Намек поняла.
Слева и справа от главной четы Морруа завтракали девочки-близнецы, вполне самостоятельно справляясь и с детской непосредственностью посматривая на меня. Илана с Рене, но без своих младенцев, Жак с Маризой и Пьером, который, сидя у отца на коленях, откровенно баловался, размахивая куском сыра. Этьен любовался своей женой, забыв о поднесенном ко рту бутерброде. На другом конце стола расположились холостяки: Джинкс методично двигал челюстями, уткнувшись в свой девайс; рядом с ним Жан и Жакру, с выражением вселенской скуки на лице; Фабиан, с любопытством рассматривающий меня, жевать не забывал.
— Есть хочу, сил нет, — потянул меня к столу Поль.
— Еще бы, столько сил потратил, — ухмыльнулся Рене, остальные поддержали его улыбками.
«Начинается!..» — подумала я и пальцем погладила мужу запястье, предлагая пропустить мимо ушей.
Поль рыкнул на родственника, но акцентировать на его словах внимание не стал. Вместо этого, усадив меня за стол, начал заботливо предлагать то одно то другое. Не слушая меня, накладывал на тарелку ветчину, перепелиное яйцо, кусочек самого вкусного, по его мнению, сыра. Вскоре я не выдержала, и сама рыкнула на него, возмутившись навязчивым сервисом, заслонив тарелку.
— Скоро цыпленочек выщиплет перья своему петушку, — с хохотом заметил Жак.
Стрельнув в него взглядом «сколько можно», я продолжила завтракать. Поль больше ничего не предлагал, но «процесс контролировал», потому что обороненная мной ложка на пол не упала — поймал и вернул, продолжая беседовать с кузенами.
За чаем, необыкновенно хорошим и ароматным, я совсем расслабилась, сосредоточившись на вкусовых ощущениях, и благостно рассеянно переводила взгляд с одного мужчины на другого. Они говорили об охране поместья, о предприятиях, принадлежащих клану. Я особенно не вникала. И даже не заметила, как меня вновь зацепил Жакру. Почему он постоянно мрачный и грустный? Этот здоровенный вер слушал всех молча, крутил между пальцами ложку… выглядевшую в его лапище прямо-таки кукольной, словно детской игрушечной…
…маленький уютный магазинчик с мягким приглушенным освещением, и всюду, куда ни глянь, — куклы. Самые разнообразные, в нарядах всего мира, сплошь ручной искусной работы, сделанные с любовью и душой. В углу замерла, опершись крутыми бедрами о стол, красивая блондинка, кажется, северянка — норвежка или датчанка. С толстой косой до талии, полногрудая и круглощекая — крепко сбитая девушка, о которых говорят, что коня на скаку остановит, в горящую избу войдет. Валькирия… вот на кого она походила. Только в ее глазах, устремленных на старинные напольные часы, затаилась скорбь, в руках она держала нарядную куклу с такими же грустными глазами. Разве может быть столько одиночества?!..