«Мартовская лихорадка» — волна бунтов крестьян в 1929–1930 гг. была коллективным актом отчаяния и сопротивления. Открытый бунт совсем не присущ крестьянскому сопротивлению, однако если он все же происходит, то это говорит о необычайном накале накопившейся злобы. Чтобы крестьяне, как и любой подчиненный слой общества, решили прибегнуть к массовому насилию, требовались либо крайняя жестокость, либо полное попустительство со стороны властей. В годы коллективизации активное противостояние крестьян решениям правительства стало небольшим, но драматичным и значимым эпизодом в истории крестьянских протестов и политики времен сталинизма. В краткосрочной перспективе оно сыграло ключевую роль в процессе изменения политического курса центра, заставив правительство пойти на большие уступки в марте 1930 г., а также выдвинуть идею новой кампании — по выявлению «козлов отпущения» среди тех, кто нес ответственность за проведение коллективизации. Их обвиняли в «головокружении от успехов» и фанатизме>{852}. В долгосрочной же перспективе восстания крестьян в Советской России, как и в других частях мира, лишь способствовали усилению процесса централизации и дальнейшему ужесточению репрессивных тенденций>{853}. Они привели к возникновению культуры гражданской войны в эпоху первой пятилетки, способствуя дальнейшей милитаризации общества, укреплению сталинского барачного социализма, а также созданию атмосферы постоянной угрозы нападения врага. Деревня, как и страна в целом, может рассматриваться в качестве осажденного государства — огромной площадки для наращивания и обучения легионов солдат, лояльных к государственному аппарату репрессий.
Крестьянский бунт не только подавлялся вооруженными силами и затушевывался в своем политическом аспекте в 1930 г. В долгие десятилетия замалчивания и цензуры в СССР, высокомерия и господства тоталитарной модели в западной советологии эти события «выпали» из истории>{854}. А это часть советского наследия, крестьянской истории, которая достойна внимания ученых и новых исследований за пределами материала, представленного в данной работе. Значение этой тематики обусловлено не только фактом мощного и повсеместного противостояния сталинскому государству, но и тем, что ее раскрытие проливает свет на крестьянскую культуру сопротивления. Протест того времени был элементом давней традиции крестьянского неподчинения, народной культуры протеста, которую знали и в которой жили и русские крестьяне, и все крестьяне вообще. Именно в этом смысле крестьянский бунт не следует рассматривать лишь как главу истории сопротивления. Он представляет собой фундаментальную часть истории крестьянства, в данном эпизоде воплотившуюся в гражданскую войну против советской власти, крестьянскую войну во всех ее проявлениях.