Он очнулся от боли в ногах. Немилосердно трясло – его куда-то везли.
Пашка открыл глаза.
Он лежал на моторном отсеке танка, рядом с ним сидел заряжающий Сергей.
– Очнулся, командир?
Непослушными, пересохшими губами Пашка спросил:
– Что случилось?
– Подбили нас, командир! Только двое нас из экипажа осталось. Танку – хана полная.
– А я как здесь?
– Я успел через нижний люк вытащить. Три наших танка сожгли с экипажами, только танк Супрунова остался, да снарядов нет.
– Ноги больно.
– Так ведь ранен ты, командир. Ничего, до госпиталя довезем, там подлечат. Потерпи.
Танк рычал, вздрагивая всем корпусом на кочках и рытвинах. В эти моменты становилось особенно больно, и Павел закусывал губу, чтобы не закричать.
Пытка продолжалась еще около часа.
Наконец танк встал. Из башенного люка выбрался Супрунов.
– Жив?
– Вроде.
– Кажись, добрались.
Вчетвером Павла сняли с кормы танка, перенесли и уложили на носилки. Понесли. Носилки раскачивались, и у Павла закружилась голова.
– Куда мертвяка понесли? – раздался мужской голос.
– Да он же ранен, ты чего?
– Так ногами вперед несете.
– Врача давай, видишь – товарищу нашему плохо, ранен он.
– Сейчас. Поставьте пока носилки.
Вскоре к носилкам подошел военврач – в забрызганном кровью халате и с папиросой в зубах. Осмотрев Павла, он сказал:
– Оперировать надо, только медсанбат наш эвакуируется – немцы прорвались. Сейчас только перевяжем, и – на грузовик.
Павла перевязали прямо поверх окровавленного комбинезона.
– Ну, бывай, Стародуб! Может, еще свидимся.
Его боевые товарищи осторожно пожали ему руки, и танк, взрыкнув мотором, уехал.
Двое санитаров погрузили носилки с Пашей в грузовик, где уже лежали несколько раненых. В кузов забрались легкораненые, заняв все свободные места. Двое сели в кабину, а один даже встал на подножку – окружения все боялись, как огня.
Грузовик ехал долго, больше часа, пока легкораненые не закричали: «Волга!» Грузовики погрузили на паром и переправили через реку.
Госпиталь располагался в небольшом селе недалеко от Сталинграда, в здании школы.
После осмотра раненых носилки с Павлом понесли в операционную. Бинты разрезали вместе с комбинезоном. Хирург осмотрел ноги Павла и покачал головой:
– Эк тебя осколками нашпиговало! Потерпи.
Доктор сделал несколько уколов новокаина рядом с ранами и начал орудовать инструментами. Пашке все равно было больно, он ощущал, как доктор ковыряется в его теле пинцетом, извлекая осколки. Осколки военврач бросал в таз.
Пашка считал сначала – один, два, три, четыре… Потом он сбился со счета, потому что доктор спросил: