– Тебе легко говорить!
Мы молча сидели над своими кофейными чашками, пока не вернулись Йоханнес и Новак. Новак приветствовал меня так радостно, словно я собственноручно вырастил его из сопливого щенка. Йоханнес вывалил из бумажного пакета на стол булочки, масло и колбасу. Бутылку молока он тоже прихватил. Йоши набросилась на съестное. Мюллер поглядел на часы.
– Уже пол-одиннадцатого, дети-горемыки, – сказал он, – думаю, скоро появится госпожа Обермайер!
Но он не угадал. Пробило полдень, прошло еще несколько часов, а мамы все не было. Я чувствовал себя неуютно, как-то раздвоенно. С одной стороны, при мысли о скорой встрече с мамой мне становилось нехорошо, а с другой – я нервничал от того, что ее так долго нет.
Где-то в пять мы принялись резать лук, потому что Йоханнес решил приготовить на ужин гуляш. Мы плакали. Но только из-за лука. Новак держался от нас на безопасном расстоянии. Он улегся в дальнем углу кухни. Наверняка тоже из-за лука. Когда нам осталось дорезать последние три луковицы, раздался звук мотора. Он приближался, становясь все громче. Я подбежал к окну. Это был мамин «рено». Сердце затрепыхалось, как заячий хвост.
– Это она? – спросила Йоши.
Я кивнул. Красный «рено» проехал мимо нашего дома. Я ошарашенно поглядел ему вслед.
– Не волнуйся, – сказал Йоханнес, – мадам вернется. Через два километра дорога кончается. В первый раз почти все проезжают мимо!
Йоханнес как ни в чем не бывало дорезал лук, кинул на скороводку шматок сала, а на него – луковую гору. Пара кусочков упала на плиту и тут же, зашипев, превратилась в уголья.
Йоханнес, помешивая лук, поинтересовался:
– И что дальше, сын мой?
– Все зависит от того, как выступит мама.
Я старался, чтобы это прозвучало как можно хладнокровнее.
– Думаю, коварно выступит, – сказал Йоханнес. И счистил черенком ложки луковые угольки с плиты. – Но хотелось бы знать, уготована ли и мне какая-нибудь роль в этом спектакле?
– Ты мой верный вассал, – ответил я, – ты на моей стороне, до последнего!
– Как это? И с какой целью, сын мой? – спросил Йоханнес.
Но я не успел дать ему режиссерские указания к последнему акту, потому что «рено» снова подъехал к дому. На этот раз машина остановилась. Новак поднялся, выбежал из кухни, распахнул дверь черепушкой и помчался к «рено». Мама, выходившая из машины, спряталась обратно. Новак положил передние лапы на боковое стекло и залаял.
– Я пойду в маленькую комнату, – сказала Йоши.
– Ты останешься и будешь помешивать лук. – И Йоханнес сунул в руки Йоши ложку. Потом вышел из дома и оттащил Новака от машины. Он крепко держал его за ошейник. Мама вышла из машины. Лицо у нее было свирепым донельзя.