А потом стала жаловаться, что уже и не знает, что я за человек! Я кажусь ей незнакомцем! Никогда в жизни она не подумала бы, что я могу что-то затеять с наркотиками! Она и представить себе не могла, что я могу без разрешения уйти с занятий! А то, что у меня любовь с наркоманкой, как она вчера узнала от Улли Уллерманн, – это поразило ее в самое сердце.
Когда она наконец-то сделала паузу в своей погребальной песне, я сказал:
– Если ты забыла – я украл у тебя пять тысяч шиллингов! Я еще и вор!
– Что за цинизм, – возмутилась мама.
– Ах да, а еще я, может быть, стану педиком, – добавил я. – Из-за Эдипа и вас, семерых дамочек.
– Что? – вскрикнула мама.
– Педиком, дражайшая маман, – сказал я, встал и перешагнул через Новака. – Или гомосексуалом, если тебе это слово больше нравится!
– Ольф, стоп! – крикнула мама. – Ну что ты заладил с этим Эдипом? Это же чепуха! Я все выяснила у тети Лизи! Она сказала, современная психология отрицает Эдипов комплекс! Честно!
Я совершенно не хотел спорить о том, что для меня уже давно прошлогодний снег, поэтому просто кивнул и пробормотал: «Да фиг с ним, дарлинг», а мама заорала, чтоб я не смел так ее называть. Тогда я не стал ее никак называть, а просто объяснил, что, хотя это и нелегко – день-деньской жить окруженному семью квохчущими тетками, хотя я и не чувствую никакой особой радости жизни, хотя у меня нет никакого желания ходить в школу, – но все равно, несмотря на все это, я никакой не наркоман – три куска пирога с коноплей не считаются, – и подружка моя тоже не наркоманка, и мама сама может в этом убедиться, если соблаговолит отправиться на кухню и составить ей компанию в поджаривании лука.
А потом я сказал маме: я ушел из дома не потому, что мне там паршиво, а потому что паршиво Йоши, а мама совершенно не хотела ей помочь.
– Тебе дурацкие заморочки со школой были важнее! Страдания того, кого ты и знать не знаешь, тебе до лампочки! Вот поэтому я поехал к Йоханнесу! Ему, если хочешь знать, плевать, имеет человек отношение к семье или нет. Да и куда-то же мне надо было деваться вместе с Йоши! Ты же не предложила ей крова!
– Что ты несешь? – заорала мама. – Я ведь сказала тебе, что ей надо делать!
Я заорал в ответ:
– Ты сказала, что ей не стоит прогуливать школу, если у нее такой жестокий отец, – вот что ты сказала!
– Не только! – снова проорала мама. – Ей надо пойти в опеку, вот я что тебе еще сказала! – Переведя дыхание, она добавила: – Не могу я ей предложить кров! Тем самым я подвожу себя под статью!
– А я, знаешь ли, хотел бы, чтобы ты подвела себя под статью, – сказал я.