– Именно это я и имею в виду. – Корри перевела дыхание. – Мне страшно, страшно, никогда в жизни не было так страшно. Раньше я все воспринимала как должное. Вы понимаете, в молодости все бывает. Я считала, что все будет идти, как идет. Вечно. Но теперь боюсь потерять его.
– И думаете, что сумеете сохранить Арлекина расспросами? – улыбнулся Бейер. – Иногда лишние знания опасны. Вспомните о ящике Пандоры[15].
– Но почему? Почему он не желает встретиться со мной? Раньше это не имело значения, писем было вполне достаточно. Но теперь…
– Теперь вы неожиданно осознали, что он человек из плоти и крови, как вы сами.
– Да. Он мой друг. И я хочу видеть его.
Карл пожал плечами:
– Разве может один человек рассказать правду о другом? Я познакомился с ним, когда он был очень юн и горяч. Горд, независим, честолюбив и беден. Хотел учиться музыке, но не было средств.
– Я и не подозревала, – охнула Корри, широко раскрыв глаза. – Он был талантлив?
– О да.
– В таком случае почему…
– Не все обладают вашей решимостью и упорством в достижении цели. Я велел ему, как и вам, прийти позже и обо всем условиться со мной.
– И он пришел?
– Да. Но к тому времени обстоятельства изменились. И он был вынужден отказаться от уроков.
– Почему?! – повторила Корри, очевидно, не в силах представить достаточно вескую причину отказа от мира музыки.
– Я не имею права объяснять подробно. Вероятно, обстоятельства оказались сильнее.
– Это ужасно!
– По-своему вы правы. Но взгляните на это с иной точки зрения: не будь он вынужден пойти на компромисс, вы не стояли бы сегодня здесь.
– Знаю. Я всем ему обязана. Поэтому и хотела увидеть его… объяснить… понимаете, очень многое не выскажешь в письме. Вы не сумеете переубедить Арлекина?
– Сомневаюсь, – покачал головой Карл. – Думаю, на сей раз вам придется довольствоваться тем, что есть.
– Вы считаете меня жадиной?
– В некотором роде, – признался старик, улыбаясь, чтобы смягчить резкость слов. – Разве сами не видите? Встретившись с ним, вы утратите редкостную и драгоценную свободу общения, почти невозможную между мужчиной и женщиной. Свободу говорить обо всем, ничего не стыдясь и не опасаясь.
Воцарилось долгое молчание.
– Еще один вопрос. Последний, – выдохнула она наконец. – Вам он нравится?
Ей снова удалось удивить его. Карл ожидал, что она попытается узнать, как выглядит Арлекин или еще что-нибудь, столь же банальное.
– Не знаю.
Прошло так много времени с тех пор, когда любовь или привязанность играла в жизни Карла какую-то роль, что он вообще позабыл о подобных эмоциях.
– Арлекин… крайне сдержан, замкнут. Думаю, вы единственная, кто близок ему. И… – Он разъяренно уставился на кофейные чашки и остатки струделя. – И больше я ничего не могу сказать. Разговор окончен.