С ними также был айЭм. Он чувствовал Тень, хотя парень по своему обыкновению молчал.
— Прости… Пэйн… мне так жаль.
Милостивый Боже, что он натворил?
Ему было отвратительно насилие над женщинами. Проблема в том, что занимаясь спаррингом с Пэйн, он не думал о ней, как о женщине. Она была противником, не больше, не меньше… и у него были синяки и даже пара сломанных костей, подтверждавших, что ему не давали спуску.
— Дерьмо… Пэйн… — Он протянул руку в воздухе, чувствуя остатки ее страха, а также запах, сопровождающий близкую смерть. — Пэйн…
— Все в порядке, — хрипло сказала женщина. — Правда.
Док Джейн пробормотала несколько бранных слов.
— Это — между ним и мной, — приказала она своей невестке. — Это тебя не…
Ее прервал кашель, а Джейн продолжила упорствовать: — Он чуть не задушил тебя, черта с два это не моя проблема.
— Он бы отпустил меня…
— Так вот почему ты начала синеть?
— Я не…
— Из его руки на мат течет кровь. Хочешь сказать, это не твои ногти постарались?
Пэйн перевела дыхание:
— Это спарринг, а не карточная игра!
Джейн понизила голос.
— Твой брат в курсе, как далеко это заходит?
Когда Роф выругался, внеся свой вклад во фруктовый салат из бранных слов, Пэйн зарычала:
— Ты не расскажешь Вишесу об этом…
— Назови чертовски хорошую причину, и, может быть, я подумаю. В ином случае никто не смеет указывать мне, что я могу, а чего не могу говорить своему долбанному мужу! Ни ты, ни он…
Роф не сомневался, что она метнула взгляд в его сторону.
— … и определенно когда это касается безопасности членов его семьи!
Повисшее молчание окрасилось вспыхнувшей агрессией.
— Сколько костей ты вправила Королю? Сколько наложила швов? На прошлой неделе ты думала, что я вывихнула ему плечо… и в тот момент ты же не побежала к его шеллан, пожаловаться на это. Ведь так? Верно?!
— Это другое.
— Потому что я женщина? Док, не возражаешь смотреть мне в глаза, когда вываливаешь на меня свои двойные стандарты?
Господи, будто его настроение заразило их обоих. С другой стороны, его действия начали все это. Дерьмо…
Потирая лицо, он слушал их перепалку.
— Она права.
От его слов замолчали обе.
— Я не собирался останавливаться. — Он поднялся на ноги. — Поэтому я расскажу все Ви, и мы никогда больше не будем…
— Даже не смей, — выплюнула воительница прежде, чем снова раскашляться. Восстановив дыхание, она снова встала перед ним. — Даже не смей проявлять ко мне такое гребаное неуважение! Я прихожу сюда, чтобы в бою тренировать свои навыки. Если ты воспользовался моей слабостью, то это моя вина, а не твоя.
— Значит, ты считаешь, что я просто был строг с тобой? — мрачно уточнил он.