Отступив на шаг, Олдер уже взялся за плеть, но прежде чем она успела просвистеть в воздухе, староста повалился на колени и закричал что было мочи:
– Ошибка вышла, господин!.. Мы мешки попутали!.. Недоглядел я!
Всё ещё хмурясь, Олдер опустил плеть и повернулся к остальным селянам:
– Это правда?
Ни жевать зерно, ни получать плетью по спине, ни тем более быть повешенными крестьянам не хотелось, а потому они, дружно рухнув на колени, подтвердили слова старосты об ошибке и о том, что исправят её уже сегодня, если глава даст им такую возможность.
…К обеду на подворье крепости появились новые мешки – на этот раз зерно в них было отборным. Обитатели же других деревень, проведав о том, что приключилось в крепости, даже не пытались изворачиваться и скаредничать, и это было весьма кстати – Олдер прибыл в Кабаний Клык со своими людьми, которых тоже надо было кормить…
Глава крепостного гарнизона, глядя на наполнившиеся кладовые, только и мог, что озадаченно чесать затылок – он вроде бы тоже грозился селянам страшными карами и плеть в дело пускал, да только не сильно это помогало, а тут – на тебе…
Олдер же, видя эту растерянность, лишь усмехался – наука старого Иринда, уже давно ставшая частью его самого, не подвела и в этот раз… Впрочем, относительно хорошее настроение Остена испарилось без следа, когда в Кабаний Клык прибыл гонец с письмом от Владыки Арвигена.
Послание Амэнского князя сочилось словесным ядом. Арвиген писал, что ему, сирому и убогому старику, конечно же, трудно разгадать несомненно умный план Остена, но тем не менее он сомневается, что сидение подле Кержского леса и ловля Крейговского Беркута – одно и то же…
Не пора ли Олдеру заняться делом? А то пыточная простаивает, и если в означенный срок посмевший бросить вызов Амэну Бжестров не будет висеть на дыбе, его место займёт нерадивый охотник… Конечно же, жаль оставлять ребёнка без отца, но княжеская опека всё исправит…
Олдер дочитал послание Владыки с каменным лицом, а потом, оставив пергамент на столе, подошёл к узкой бойнице, заменявшей в его комнате окно, и сумрачно посмотрел на укрытое тяжёлыми тучами небо. Письмо Владыки свидетельствовало о том, что Арвиген, несмотря на заранее условленные сроки, желает заполучить человеческую игрушку как можно раньше и в этот раз не простит неудачи.
Но самым плохим было даже не это, а упомянутая в конце княжеская опека. Неужели Арвиген разгадал, как на самом деле Олдер относился к Дари?.. И теперь рано или поздно потребует мальчика к себе?.. Или всё объясняется скаредностью Владыки, решившего, что у Остенов, в случае чего, и так достаточно земель?.. По закону и уже давно составленному Олдером завещанию в случае его смерти опекать Дари до совершеннолетия должен был Дорин, но вряд ли двоюродный брат осмелится перечить воле Владыки…