«Да ему, наверное, даже не придётся меня убивать, – думала Эприл. – Я, может быть, просто сама умру».
Под деревянным полом было темно, хоть выколи глаз. По доскам у неё над головой стучал дождь, просачиваясь сквозь щели. Уже несколько часов дождь не прекращался, и земля, на которой она лежала, превратилась в грязь. Хотя стояла тёплая августовская ночь, она промокла до нитки и дрожала. А ещё она была голодна и хотела пить.
После того, как спустилась ночь, Петерсон несколько раз забирался к ней, держа тарелку с едой и размахивая горящей горелкой, чтобы не дать девочке добраться до неё. Он жестоко смеялся над её попытками взять еду со связанными запястьями.
Так что теперь она знала, как именно он мучал маму, когда она попала к нему в лапы. Но маме удалось от него бежать. Сможет ли она сделать то же?
По крайней мере, теперь его отпугивал дождь. Он уже давно сидел дома и она не слышала оттуда ни звука. Возможно, он уснул. Возможно, это её шанс выбраться.
Руки и ноги Эприл снова затекли от того, что были связаны пластиковыми наручниками. Она в очередной раз потёрла и покрутила кистями и щиколотками, чтобы восстановить кровообращение. Через несколько минут острого, холодного покалывания, они снова пришли в чувство.
Она поползла по грязи по направлению к тем доскам, которые он обычно открывал и закрывал. Она не видела их в темноте, но точно знала, где они: на дальнем от дома углу террасы.
Она упёрлась ногами и стала давить на доски. Безрезультатно. Они были слишком тяжёлыми в этом месте. Видимо, Петерсон откручивал болты и закручивал снова всякий раз, когда приходил и уходил. Надежды открыть их изнутри, тем более со связанными руками, не было никакой.
Она снова поползла по грязи, на этот раз она стремилась к фундаменту дома. Она решила, что в том месте, где к нему крепятся доски, они могут держаться слабее. Она привстала и ощупала места креплений руками, нащупав все вбитые в толстое дерево гвозди, а потом легла и ударила ногами точно в это место.
Она охнула, почувствовав, что дерево чуть сдвинулось под её ногой. Тут оно действительно держалось слабее!
Она снова пнула. Доска не сильно сдвинулась, зато она услышала резкий, громкий шум ломающегося дерева. Она застыла от страха. Мог ли Петерсон услышать его из дома? Как он мог не услышать? В её испуганном и истощённом состоянии, звук показался ей практически оглушающим.
Что он сделает, если он услышал и теперь обнаружит, что она пытается бежать? Что бы то ни было, вряд ли это будет намного хуже того, что он планирует с ней сделать без того.