Прежде чем ответить, Анни несколько замялась.
— Ну, все равно, вы сами узнаете, — сказала она. — Его заставили разбивать камни. От тяжелой работы рана на его руке открылась, сильно загрязнилась и гноится. Тогда его поставили к водяному насосу, чтобы он качал воду здоровой рукой. Но он был сильно истощен. Он попробовал обратиться с жалобой, но после этого с ним стали обращаться еще хуже. Лучше бы вы его взяли оттуда. По крайней мере, он хоть умер бы у вас на руках.
Смертельно побледнев, Мэри Шарп быстро пошла к работному дому.
— Не забудьте узнать о моей девочке! — со слезами кричала ей вслед Анни.
В будке перед воротами работного дома сидел старый сторож, одетый в форменную одежду тюремного образца, присвоенную всем обитателям этого филантропического учреждения.
— Разрешите мне пройти на свидание с Джоржем Шарпом, — задыхаясь от волнения и быстрой ходьбы, попросила Мэри. — Я узнала, что он болен и принесла ему немного еды.
— Вы ведь знаете порядок, мэм, — ответил сторож. Свидания даются только по разрешению старшего надзирателя. Я сейчас пойду и доложу ему. Посидите минутку здесь на скамеечке. Мне приказано открыть ворота для вывоза покойника. Потом я сейчас же пройду к надзирателю.
Мэри Шарп послушно села на указанное ей место. Девочка, лежавшая теперь на руках Валерика, раскапризничалась, и мать, взяв ее на руки, отломила кусочек сэндвича. Но малютка отталкивала хлеб и тянулась к бутылке с молоком.
— Нельзя, нельзя, доченька, — терпеливо уговаривала ее Мэри. — Ведь это для твоего больного папы. Придем домой — я сварю тебе овсянки…
Занятая возней с ребенком и своими грустными мыслями, миссис Шарп только торопливо перекрестилась, когда мимо нее проехала телега с гробом, сколоченным из некрашеных досок.
Она нетерпеливо посмотрела на сторожа.
— Сейчас, сейчас, мэм, — заторопился, тот. — Я понимаю… У меня самого семья, которую я вижу очень редко.
Но прошло не меньше четверти часа, пока сторож вернулся в сопровождении надзирателя. Он был явно смущен и старался не смотреть на Мэри Шарп. Та при виде начальства быстро встала и, передав ребенка Кюльжан, низко поклонилась.
— Вы, кажется, были женой Джоржа Шарпа? — деревянным голосом спросил надзиратель.
— Почему «была», сэр? — удивилась Мэри Шарп. — Я и есть его жена… Хотя он сейчас и находится в вашем доме, но я все-таки его жена. А это его дочь, — показала она на ребенка.
— Вы были его женой, — невозмутимо поправил надзиратель. — Теперь вы, слава богу, вдова. Поскольку покойный был вам в тягость, и вы сами привели его сюда, вы должны только радоваться этому.