Разумеется, это означало лишь одно.
— Джина, ты с ума сошла? — спросила я, согнувшись и начав заглядывать под дверцы, чтобы определить, в какой она кабинке.
Голос подруги раздался из кабинки в конце ряда, около окна, которое Джина стратегически открыла.
— По-моему, нет, — заявила она, толкнув дверцу, и, опершись на нее, выпустила струю дыма.
— Я думала, ты бросила курить.
— Я и бросила.
Я забралась на подоконник, Джина пристроилась рядышком. Миссию построили где-то в тысяча шестисотом году или около того и использовали при этом очень толстый саман, так что все окна вдавались в стену на пятьдесят сантиметров. И хотя подоконники располагались немного высоковато, они, по крайней мере, были очень прохладными и удобными.
— Теперь я курю только в крайних случаях, — пояснила Джина. — Например, во время урока религии. Ты же знаешь, что, с философской точки зрения, я противница организованной религии. А ты?
Я подняла брови.
— Не знаю. Буддизм всегда казался мне вроде как крутым. Вся эта ерунда с реинкарнациями весьма привлекательна.
— Это индуизм, дурочка. И я имела в виду курение.
— О. Ладно. Нет, у меня никогда особо не получалось. А что? — Я усмехнулась подруге. — Разве Соня не рассказал тебе о том, как поймал меня с сигаретой?
Джина мило нахмурилась.
— Не рассказывал он. И мне не хотелось бы, чтобы ты его так называла.
Я скорчила рожицу.
— Ну Джейк. Он тогда довольно сильно разозлился. Лучше бы тебе ему не попадаться, а то он сбежит от тебя, как от чумы.
— Глубоко в этом сомневаюсь, — с загадочной улыбкой ответила Джина.
Вероятно, она была права. Я задумалась, каково это — быть Джиной, когда каждый встречный парень от тебя без ума. В меня безумно влюблялись только такие парни, как Майкл Медуччи. А ведь он технически даже не был влюблен в меня. Он влюбился в идею, что я влюбилась в него. О чем я, кстати, до сих пор не могла думать без содрогания.
Я удрученно вздохнула и посмотрела в окно. В паре километров вниз по склону, поросшему кипарисами, открывался вид на лазурный океан, сверкающий под ярким полуденным солнцем.
— Не представляю, как ты это выдерживаешь. — Джина выдохнула облако серого дыма. По ее тону я поняла, что она вернулась к обсуждению уроков религии. — В смысле, тебе все это должно казаться полной ерундой, учитывая твое медиаторство.
Я пожала плечами. Прошлой ночью я вернулась домой слишком поздно, чтобы «поговорить» с Джиной. Когда я прокралась в дом, она крепко спала. И слава богу, потому что я вымоталась до предела.
Однако не настолько, чтобы заснуть.
— Не знаю, — отозвалась я. — То есть я же понятия не имею, куда эти привидения отправляются, когда я от них избавляюсь. Они просто… уходят. Может, на небеса. Может, в следующую жизнь. Сомневаюсь, что я когда-нибудь узнаю, прежде чем умру сама.