Однако самая главная проблема — коммунисты обладают огромным запасом людей, которых они кидают в бой без сомнений и колебаний. Правильно говорят — они будут сопротивляться до последнего человека. Только нужно уточнить — до последнего РУССКОГО человека. Потому что кавказские и среднеазиатские солдаты, как показала практика летних и осенних боев на Восточном фронте, вояки слабые. Не все, конечно, но большая часть. И не потому, что они трусы или слабаки. Все гораздо проще. Они не понимают, почему должны умирать за Советский Союз. Инородцы не хотят этого и сдаются при первой возможности. А вот русский человек по натуре своей имперец и порой сражается из упрямства. Ведь понимает, что погибнет, никто его не вспомнит, семья будет бедствовать, и от большевиков он ничего хорошего не видел. А все равно дерется, вцепится в клочок земли и стреляет. Ладно бы на благо России погибал, а выходит, что его смерть на благо СССР, в котором он раб системы. Сейчас-то я все это понимал. А полгода назад сам бился против немцев и был готов погибнуть с именем Сталина на губах. Как говорил товарищ Маркс — бытие определяет сознание. У меня оно изменилось, а у миллионов граждан СССР нет и это фактор, который приведет к новым жертвам.
Конечно, пропаганда работает, и немецкие самолеты ежедневно разбрасывают над позициями советских войск листовки с призывом сдаваться и вступать в РОА. Это дает эффект и людей, которые переходят к немцам или встречают их цветами, хватает. Но советская пропаганда работает не хуже и старается укрепить народ во мнении, что необходимо сражаться против захватчика до конца. И в этом тоже есть своя правда. А я… Что я? Слушаю казаков, наблюдаю за ними, пытаюсь все проанализировать и четко осознаю, что с Советами мне не по пути и коммунисты враги. Однако именно они власть и за них большая часть народонаселения. По крайней мере, на той территории, которая находится под их контролем. И для них я последняя сволочь, которая продалась немцем, служит захватчикам и убивает своих сограждан. А мне плевать на немцев и на весь Третий Рейх. Но кому это объяснишь? И надо ли это делать? Нет. Никому и ничего объяснять не стоит. Пусть все идет своим чередом. Я хочу верить, что настанет день и война закончится. Появится кусочек свободной России, которая не станет зависимым протекторатом немцев или коммунистов. А потом начнется строительство нового общества, честного и справедливого, в котором каждый человек будет свободен и спокоен за свое будущее…
Вот такие мысли гуляли в моей голове, пока мы находились в пути, и они меня измучили. Настолько, что я даже закурил. Никогда до этого не держал во рту папиросу, а теперь не вытерпел, попробовал и втянулся. Плохая и вредная привычка — понимаю, но табачный дым помогал отвлечься от тяжких дум и скоротать время. Наконец, полк прибыл в пункт назначения. Мы выгрузились, совершили пятикилометровый марш по заснеженному шоссе и оказались в большом военном лагере, который при советской власти являлся ППД мотострелковой дивизии, а при немцах был расширен и передан в ведение РОА. Именно здесь происходило формирование русских дивизий и нас уже ждали.