Сочинения в трех томах. Том 2 (Леблан) - страница 3

Он пробежал через столовую, где вокруг лампы еще стояли тарелки и бутылка, и нашел Леонарда в глубине буфетной, где он тщетно старался открыть окно.

— Ни с места! Ах, животное!

Заметив, что Леонард подымает руку, он бросился на землю. В полутьме буфетной комнаты раздались три выстрела. Потом он опрокинул лакея, вырвал у него оружие и начал душить.

— Вот тебе, животное! Еще минута, и он меня уничтожил бы… Вошери, свяжи-ка этого джентльмена.

Он осветил лицо лакея своим карманным фонарем и с насмешкой бросил:

— Не очень хорош собой… Совесть, верно, не совсем чиста, Леонард; впрочем, доверенный депутата Добрека… Ты закончил, Вошери? Мне не хотелось бы здесь задерживаться.

— Никакой опасности, патрон, — сказал Жильбер.

— Да? Ты думаешь?.. А выстрел, по-твоему, не слышен?

— Совершенно невозможно допустить.

— Все равно! Нужно все сделать скорее. Вошери, бери лампу и пойдем.

Он схватил за руку Жильбера и увлек его в первый этаж:

— Дурак! Так-то ты наводишь справки? Разве я не прав был, что не доверял?

— Позвольте, патрон, я не мог знать, что он передумает и после обеда вернется домой.

— Нужно все знать, когда имеешь честь нападать на людей.

Вид мебели в первом этаже успокоил Люпена, и он начал перебирать инвентарь с чувством любителя.

— Вещиц немного, но зато хорошие. У этого народного трибуна есть вкус. Четыре кресла Обюсон, столик, бьюсь об заклад, Персье-Фонтэн… Настоящий Фрагонар и поддельный Натье, которого американский миллиардер схватил бы даже недоделанным… Одним словом, целое состояние. Есть же такие брюзги, которые говорят, что не найдешь ничего настоящего. Черт возьми! Пусть поступают, как я! Пусть поищут!

Жильбер и Вошери, по указаниям Люпена, принялись сейчас же выносить вещи, начиная с самых громоздких. Через полчаса первая лодка была нагружена, и решено было, что Гроньяр и Балу поедут вперед и начнут нагрузку автомобиля.

Люпен наблюдал за отъездом. Когда он вернулся в виллу и проходил через вестибюль, ему послышался какой-то голос, исходящий из буфетной. Он бросился туда. Леонард был один и лежал плашмя на животе со связанными на спине руками.

— Это ты ворчишь, доверенный? Не волнуйся, все кончено. Но если ты закричишь, мы примем более крутые меры. Хочешь закуски? Мы тебе сейчас заткнем ею рот.

Как только он вышел, он опять услышал те же звуки и, прислушавшись, разобрал слова, произнесенные хриплым и придушенным голосом, уже вполне достоверно идущим из буфетной:

— Спасите! Убивают! Спасите! Меня убьют!.. Предупредите полицию!

— Он совсем спятил, этот джентльмен, — пробормотал Люпен. — Черт возьми, беспокоить полицию в девять часов вечера… Как неделикатно!