Эйвери подняла голову и встретила ее взгляд. Леда отвернулась, раздосадованная, что подруга заметила, как та пялится на нее. С неприязнью вспомнила о начале учебного года в седьмом классе, когда она постоянно переживала, что о ней думают окружающие.
По сравнению со средними этажами верхи Башни были роскошными, высокотехнологичными и непомерно дорогими. Одноклассники Леды делали все с поразительной скоростью, шутки неким тайным кодом пробегали между ними. Леде хотелось узнать, о чем они говорят, кому адресуют свои комментарии. Особенно пристально она наблюдала за одной женской компанией, излучавшей уверенность и важность, а возглавляла ее высокая блондинка по имени Эйвери Фуллер, неестественно идеальная девушка. Леде ужасно хотелось присоединиться к ним.
Вскоре она узнала, что некоторые ребята для помощи в учебе принимают ксенпергейдрен – успокоительные таблетки, которые пила и ее мать.
Достать мамины таблетки оказалось очень просто. Родители Леды настолько ей доверяли, что не активировали биосистему безопасности на сенсорных поверхностях новой квартиры. Ночью, пока они смотрели голографическую передачу, Леда проскользнула в их ванную и взяла из аптечки ксенпергейдрен. Вытряхнула на ладонь две таблетки и за считаные секунды вернулась в холл. На следующий день приняла одну перед школой.
Внезапно мир приобрел яркие, четкие очертания. Мозг работал со сверхсветовой скоростью, выдергивая из долговременной памяти факты, которые Леда, казалось бы, забыла, и обращая внимание на мельчайшие детали окружающего мира. Девушка почувствовала себя намного увереннее. Когда за обедом она подошла к Эйвери и спросила, можно ли подсесть к ней за столик, та улыбнулась и ответила «конечно». Благодаря ксенпергейдрену Леда смеялась над шутками и говорила то, что нужно. В тот момент она поняла, что ее приняли.
В последующие годы она продолжала употреблять таблетки, покупая их у дилера по имени Росс, чтобы не попасться за кражей маминых. Леда старалась ограничить себя, принимая наркотик только перед экзаменами или крупными вечеринками, в повседневной жизни она в них больше не нуждалась, поскольку водила дружбу с Эйвери. Однако Леде нравилось ощущение, которое ей приносили таблетки. Она становилась проницательнее, умнее, прозорливее, подмечая нюансы ситуации и обращая их себе на пользу. Такая Леда могла сообразить, как получить желаемое.
Конечно, за исключением Атласа.
Девушка вздрогнула, возвращаясь к реальности. Все вокруг вставали, скрипя стульями, и разбивались по парам для лабораторной работы. Леда повернулась к Эйвери, но та стояла к ней спиной и разговаривала с Сидом Пинкельстайном.