Однако не успел сделать и трех прыжков, как без единого взвизга рухнул, остановленный вонзившимся в морду кинжалом. Еще через несколько мгновений упала в вытоптанную траву ринувшаяся за вожаком черная сука с болтавшимся почти до земли иссосанным выменем, в разинутую пасть которой Инквар швырнул второй, более тяжелый нож.
Обычно искусники стараются зря не убивать зверей, но в этот раз он не собирался никого щадить. Судя по слаженности действий обнаглевших бродячих псов, осмелившаяся напасть на всадника стая поступает так далеко не в первый раз, и это может означать только одно: кто-то из путешественников или селян уже заплатил жизнью за встречу с ними. И вот этого Инквар никому не мог простить, самая большая ценность для искусников — это жизнь, осененная святым, но нелегким даром разума. А псы, однажды одержавшие победу над человеком, непременно начнут охоту на ему подобных, и выбирать будут наиболее слабых, стариков и детей, занимающихся сбором грибов, орехов и ягод.
Пока искусник стремительно и ловко собирал свое оружие, новый визг взвился над поляной, и на этот раз он длился долго и беспрерывно, видимо, конь перебил одичавшему зверю позвонок. Инквар швырнул один нож в корчившееся животное, второй — в метнувшегося прочь лохматого пса и на миг остановился, обнаружив, что бороться больше не с кем. Стая исчезла беззвучно, подло оставив недобитых сородичей на расправу несостоявшимся жертвам.
Искусник мрачно вздохнул, снова собрал ножи, достал новый флакон и пошел добивать тихо скуливших собак более гуманным и одновременно жестоким способом, точно зная, что капли яда, сунутые на конце прута в пасти зверей, позже соберут еще один урожай.
Стая непременно вернется дожирать своих собратьев.
Покончив с неприятной, но необходимой процедурой, Инквар остановился напротив молча сидевшего на присмиревшей лошади всадника и уставился на него в упор. За последние минуты искусник уже успел проверить амулетом незнакомца и ближайшие кусты в поисках его возможных спутников и задать себе вопрос: почему тот так упорно молчит? И, разумеется, придумал не одну версию ответа, а теперь желал узнать, какая из них все же была верной.
Заметив этот вызывающий взгляд, парень, нервно стискивающий повод руками, одетыми в кожаные, усиленные шипами перчатки, еще ниже склонил голову, позволяя дорожному капюшону почти полностью занавесить лицо.
— Не желаешь со мной разговаривать? — вслух перевел для себя этот жест Инквар. — Ну, как знаешь. Тогда прощай и счастливого пути.
Развернулся и легкой трусцой побежал к кустам.