Из-за угла выскочила машина. Лотта? Нет, какие-то черные фигуры бегом бросились к дому, забарабанили в дверь: “Откройте! Полиция!”
Он понял: это за ним… Перебежал в свою комнату, доставая на ходу пистолет. Осторожно открыл окно и увидел за оградой еще одну машину.
Значит, все…
Сейчас они будут здесь — уже хлопает дверь, ведущая на второй этаж. Снова выглянул в окно и вдруг вспомнил про нишу в стене, которая казалась ему раньше столь нелепой. Почти не размышляя, действуя совершенно автоматически, ступил на узкий карниз, тихонько прикрыл за собой окно и стал передвигаться по направлению к нише. Как он не сорвался?.. Вот, наконец, ниша! Прижался спиной к холодному кирпичу и замер.
В комнате включили свет. Кто-то резко распахнул окно, бросил в темноту:
— Никто здесь не появлялся?
— Все спокойно, — ответили за оградой.
— Должно быть, он остался там, — услышал Петро знакомый бас Амрена.
Мор был прав: Петро недооценивал своего противника… Ясно, что оберштурмбаннфюрер что-то заподозрил и сообщил о нем в гестапо. Оттуда запросили из Кракова личное дело Шпехта, а когда выяснилось, что такого дела в природе не существует, — все стало ясно. Амрену, вероятно, велели продолжать играть с ним в прятки. Никуда он, конечно, не ездил — просто выжидал, пока выяснят личность Шпехта. Да, Петро совершенно случайно избежал сегодня ловушки. Должно быть, они не хотели арестовывать его в доме группенфюрера — Лауэр никогда бы не простил этого…
Амрен подошел к окну, высунулся — Петро увидел его лысеющую голову.
— Здесь все пути отрезаны, — сказал. — Выходит, погиб вместе с теми.
— Это еще не выяснено, — возразили ему.
— Но ведь Шпехт ничего не подозревал. Мы условились встретиться в девять возле ресторана, и если бы не тревога…
— Это только предположение, оберштурмбаннфюрер! — перебил тот же голос. — А мы верим лишь фактам.
В комнате передвигали мебель — должно быть, делали обыск. Прошло четверть часа. Стукнули дверью, и кто-то громко стал докладывать:
— Жильцы дома видели, как утром этот Шпехт и фрау Геллерт выходили на улицу. Все категорически утверждают, что ни он, ни она не возвращались.
— Хорошо, Хенш. Вы вместе с шарфюрером Крльбом останетесь здесь. Шпехт может еще прийти. Понятно?..
Хенш недовольно проворчал что-то в ответ. Снова стукнули двери, и через несколько минут Герман увидел, как машина, не включая фар, отъехала от дома.
В комнате погасили свет. Послышался голос шарфюрера Кольба:
— Надо было хватать его днем. Может быть, что-нибудь и вытянули бы из него. Но ему повезло: раз — и все кончено…