Тогда-то Мила и примчалась ко мне. Типа — дай денег, чтобы мужику этому заплатить, чтобы он заявление забрал.
Конечно же, я дала ей деньги, но при условии, что она устроит мальчика в нормальную школу и сделает всё, чтобы больше ничего подобного не повторилось. Иначе я лично напишу заявление на неё саму и потребую отъема родительских прав.
Мила поклялась, что всё исправит. И действительно, Костя пошел в школу и даже два года подряд отходил, кажется, седьмой и восьмой класс.
Но горбатого могила исправит и добрые люди доложили, что дочкины пьянки по новой начались.
Я поехала, чтобы поговорить с ней, но случайно встретила возле подъезда его самого, — она шмыгнула носом, вся покраснела, как от натуги и около минуты не могла произнести ни слова.
— Он почти ничуть не изменился, такой же славный, только бледный очень, и всё лицо в ссадинах и синяках, как будто беспризорник какой-то.
Я кинулась к нему, не сдержалась, заплакала после стольких-то лет. Но он лишь с удивлением посмотрел на меня, будто в первый раз видит, а когда я ему сказала, что я его бабушка, ответил, что это неправда, потому что его бабушка и дедушка умерли, когда ему было шесть лет.
Развернулся и ушел. И прямо в тот же день снова вскрыл себе вены.
Тогда я уже поняла, что ждать больше нельзя. Пошла и подала заявление на Милу о лишении родительских прав.
Но с судом у нас тоже всё не просто. Три раза у меня иск отклоняли из-за ерунды бюрократической.
Потом опрашивали соседей, учителей, врачей, чтобы собрать доказательства, что обстановка неблагополучная.
После ждала, когда приставы подключатся, в общем, пока всё это тянулось, произошло страшное. Костя убил человека. Какого-то дальнобойщика из Саратова.
Зачем-то вступился за дуру эту, да пусть бы её хоть раз в жизни как следует уму разуму научили. Потому что она до сих пор ничего не поняла.
На суде, правда, было доказано, что этот Воробьев сам Костика чуть не прибил.
У мальчика было четыре ребра сломано, плечо вывихнуто и множество огромных ссадин и кровоподтеков, адвокат показывал такие жуткие фотографии, что аж весь зал суда плакал.
Так что признали, что Костя ударил Воробьева бутылкой исключительно в целях самообороны, однако с учетом всей его прошлой суицидальной истории, всё равно отправили на принудительное психиатрическое лечение.
Там он около четырех месяцев провел, в сентябре только отпустили.
Милу, конечно, моментально лишили родительских прав, а на меня оформили попечительство.
У него оставалось ещё полгода ограничения свободы, и я собиралась забрать его и уехать обратно в деревню. Но тут это происшествие с той девочкой Кристиной, вы сбежали, и всё ещё больше усложнилось.