— Великий Князь Московский и всея Руси Иван Третий, Васильевич.
— Король Кубинский, Канарский и Ливонский Дмитрий Васильевич.
— Васильевич? Сын Василия?
— Да, моего отца звали Василий. — сказал Дима и дождался перевода Мигеля.
— Так вы — русичи?
— Не все, но есть и русские.
— А перекрестись?
— А нехристь я. В сказку еврейскую не верю. А так, прошу на пир. Мы завоевали и купили эту землю, теперь мы Ваши соседи. Вся земля Ливонского ордена наша. Прошу! — и Дима широким жестом пригласил всех в крепость. Немного подумав, Иван переступил через края понтона, и процессия перешла на ливонский берег. С правого берега Наровы разрушений не было видно, а здесь все с удивлением посмотрели на выбитые, размочаленные ворота крепости, выбитую решётку, следы огня огнемётов, увидели самоходное орудие, танк, бронетранспортёры. Крышу, похожую на дуршлаг.
— Почему немцы сдались?
— Мы захватили четыре основных крепости в крае, потеряв всего 113 человек при штурме Нарвы. Нашим кораблям было сложно обстреливать Нарву, поэтому весь гарнизон не был уничтожен, как в других крепостях.
— А почему сложно?
— Далеко, 15 верст, крепость с моря не видна. Пришлось брать штурмом. Остальные сдались после обстрела.
— Сколько душ досталось?
— Мы ещё не успели подсчитать, Великий князь, но, только городов 60, а ещё и сёла.
Они подошли к расставленным столам возле башни Германа. Немцы любили пиры, посуды было много, сели по разные стороны, московиты ближе к выходу, хозяева спиной к башне. Царь ел, давая предварительно отведать блюдо своему стольнику. Довольно много пил, но налегая на медовуху, лишь немного попробовав канарское вино и кубинский джин и ром. Он постоянно морщил лоб, о чём-то думая. С противоположного берега принесли "царскую еду", заменив часть уже съеденных блюд, несмотря на обилие всего и вся за столом. Прибавилось и стольничьих, в чьи обязанности входило помогать князьям и царю вкушать пищу. Появились и музыканты, заигравшие не слишком приятные мелодии, совсем не напоминающие русские песни. Поэтому Дмитрий подозвал комбата Архипцева, и передал ему, чтобы батальонный оркестр что-нибудь исполнил. Зазвучали "Прощание Славянки", "На сопках Маньчжурии", "Прощайте скалистые горы", "Строевая подводная". Марши Ивану понравились. Так как переводчик был один, то застольные беседы были по разные стороны стола. А вот включение освещения произвело фурор. Но, вскоре после этого, Великий князь засобирался на тот берег, церемонно пообещав продолжить разговоры разговаривать завтра. Его проводили до берега, у моста выставили караул, и подсветили его.