– Убедительно.
– Я тебя позвал не за тем, чтобы ты тут оценивала мои наработки, – рявкнул Зиганшин, – тоже еще, истина в последней инстанции. Я спрашиваю, со мной ты или нет? Поможешь размотать?
Лиза усмехнулась. Все, что нужно порядочному человеку для спокойной жизни, – это держаться подальше от Мстислава Юрьевича, но фабула неожиданно заинтересовала ее. Особенно будоражило, что в голову не приходило никаких вариантов того, что может скрываться за этой чередой общественно опасных действий психически больных.
– С вами, – робко пискнула она.
– Тогда первое условие – строгая тайна. Представь, как над нами будут ржать, если узнают, чем мы занимаемся.
– Ага! Куча нераскрытых дел, а они раскрытые расследуют, – засмеялась Лиза.
– Вот именно. Пусть лучше думают, что у нас роман.
– Спасибо…
Зиганшин хмыкнул:
– А что! Представь, как тебя сразу все начнут бояться!
– Я думаю, – Лиза решила отойти от этой скользкой темы, – нам нужен консультант, разбирающийся в вопросах психиатрии. Вы еще не обращались к профессору Голлербаху?
– Даже не собирался.
– Давайте его привлечем. Все же он мне обязан кое-чем и с радостью нам поможет.
– А, это тот хрен, которого ты отмазала от обвинений в убийстве? Блестящее раскрытие, кстати, давно хотел тебе сказать. Что ж, если он действительно такой профессионал, как ты говоришь, давай привлечем.
Мстислав Юрьевич из вежливости, а может быть, в рамках легенды об их романе, проводил ее до кабинета и галантно распахнул дверь, и тут, как назло, в коридоре возник дежурный с известием, что к ней просится на беседу мать Карпенко.
Сердце екнуло, и Лиза с тревогой взглянула на Зиганшина. Нет бы ей прийти хоть на десять минут позже, а теперь неизвестно, как Мстислав Юрьевич отреагирует на мать убийцы своей сестры.
– Вы, наверное, идите к себе, – промямлила она, – а я сейчас быстро ее приму, потом позвоню Голлербаху и доложу вам.
– Ничего, я не спешу. Зови ее сюда, – сказал Зиганшин дежурному.
– Мстислав Юрьевич, может быть, не нужно… Вам будет тяжело, – сказала Лиза, когда дежурный отошел.
– Все нормально, не волнуйся, – Зиганшин вскочил на подоконник, излюбленное место Шаларя, – у меня даже оружия при себе нет.
Мать Карпенко была такой же чистенькой и уютной женщиной, как ее квартирка. Несмотря на обрушившийся на нее удар, женщина пыталась держать себя в руках, сотрудничать со следствием, и Лиза ценила это.
Она помогла Оксане Карпенко сесть, предложила чаю, а когда та отказалась, достала дежурную пачку сигарет.
Женщина взяла одну и неумело закурила. Рука ее дрожала так, что пепел осыпался прежде, чем она успевала поднести сигарету к пепельнице.