Омут оказался таким глубоким, что она едва не потеряла сознание. Она вдруг узнала, что одно прикосновение мужчины может вызывать судорожную дрожь, а ее собственное тело, может рваться навстречу его губам, рукам абсолютно непроизвольно …
Время от времени, приходя в себя, Женя изумлялась невероятной силе ощущений, каких никогда за свою жизнь не испытывала и не могла поверить, что это происходит с ней. Вместо приятного ручейка, на который рассчитывала, она попала в мощный водоворот, который превратил ее в беспомощную щепку, то погружая в самую бездну, то выбрасывая на поверхность… и, когда прибил, наконец, к берегу, Женя перестала ориентироваться во времени и пространстве…
Она еще долго лежала ошеломленная, не в силах поверить в то, что было. Девчонка, возомнившая себя знатоком в тонкостях любовных ощущений, оказывается, до этого вечера толкалась в прихожей, принимая коридор за роскошные апартаменты. «А ведь так можно было всю жизнь протолкаться в коридоре!» подумала она с ужасом..
Совсем неожиданно Женя услышала собственный голос и не сразу поверила своим ушам. Она признавалась ему в любви. За все годы сознательной жизни ни один мужчина не слышал от нее подобных слов, и она даже не предполагала, что будет в состоянии когда-нибудь произнести их.
Глаза его перестали прятаться и смотрели испытывающее и даже, как будто без насмешки. Василий ткнулся носом в ее шею и пробормотал что-то невнятное. Интонация и неопределенность его реакции не понравилась Жени. Что, «я тоже»? Хочу пописать? Или что-то иное?
— Ты не понял, я очень, очень…, — застонала она.
Василий замер, затем чмокнул ее в щеку и поднялся.
— Мне надо проверить команду, — объявил он. — Андрей ушел на вахту, ему надо помочь…
Женя похолодела. Правда не понял, или не верит?!
Когда он, стараясь не встречаться с ней взглядом, оделся, Женя не выдержала:
— Ты что, мне не веришь?
Василий повернулся, просунул руку ей под голову и поцеловал в лоб.
— Ты славная девочка, Женя.
Когда он вышел из каюты, она стала кусать губы, чтобы не разреветься. Впервые сказать что-то идущее из самой глубины и, на тебе… Жопой в лужу.
Отчитать себя как следует она не успела. Василий вернулся, когда она еще чувствовала себя самой несчастной на земле, сел на стул у кровати, долго и внимательно смотрел на нее и неожиданно спросил:
— А почему ты никогда не называешь меня по имени?
Появившаяся было улыбка растворилась на ее лице.
— Тебя так называла Ксюха, а я здесь хоть и за нее, но не вместо.
Василий обнял ее одной рукой и улыбнулся.
— Какая ты у меня глупенькая!