Сам же Бениовский сидел у губернатора. Судно, уверял он губернатора на хорошей латыни, венгерское, поэтому языка моряков понять нельзя. На корабле Бениовский приказал, чтобы, молясь, не крестились, – еще не исчезла опасность погони.
Как отмечает Рюмин: «Судно наше со всем такелажем… продал предводитель наш португальскому губернатору, а за какую цену – неизвестно». Бениовский уверял, что галиот «продан за 4500 пиастров, что экипирование беглецов ему обошлось в 8000 пиастров, а содержание их ежемесячно стоило до 6000 пиастров, на каковой предмет и разошлись 28 440 пиастров, вырученные от продажи мехов, вывезенных с Камчатки». Ему не верили. Сначала с ним рассорились ближайшие его пособники, а позднее посыпались жалобы всего уже экипажа.
Недовольство команды графом-авантюристом росло. Тем более, что ряды восставших редели. От рук местных жителей Формозы погибли Василий Панов, Иван Попов и Иван Логинов. От тропических болезней умерли еще 15 человек, в том числе А. Турчанинов. И в Макао команда «Святого Петра» вновь взбунтовалась против Бениовского и потребовала возвращения на Родину. Даже старый флегматичный швед Винбланд клокотал от ярости. Вдруг вскрылось, что никакой Бениовский не генерал, что царевича Павла он и в глаза никогда не видел. Но авантюрист Бениовский, единственный знающий латинский, быстро нашел общий язык с португальским губернатором Макао и убедил его поместить всю команду галиота в тюрьму, якобы предотвратив этим захват фактории. Но, может быть, губернатора больше убедил именно сам русский галиот, проданный ему Бениовским.
Многие из команды «Святого Петра» теперь Бениовским были недовольны. Кое-кто уже раскаивался в содеянном, некоторым хотелось домой, подальше от этих пальм и теплых ливней. Вокруг все было чужое, и впереди тоже была неизвестность. А тут еще Бениовский продает «Святого Петра» вместе с такелажем и пушками. Соображения у него были разумные – дальше на галиоте не пойдешь. И мал, и потрепан бурями, не приспособлен для дальних плаваний. И так чудо, что добрались до Макао. Да и сколько можно ютиться вповалку, если есть и деньги, и возможность достать другой корабль. И второе соображение: российское правительство объявит розыск, и, пока доберешься на «Святом Петре» до Европы, могут задержать англичане или голландцы. Помещик Степанов, который был, видимо, во главе недовольных, предложил Бениовского с капитанов убрать – нельзя доверять человеку, который продал русский корабль. Наверно, в те дни у Степанова уже созрела мысль о том, что еще не все потеряно и, защищая интересы российской короны, он сможет добиться прощения. Но были среди беглецов и такие, которым «Святого Петра» было жалко как живую душу – он ведь честно потрудился и спас их. И вот теперь его продали. Будто предали. Раньше был свой корабль – свой дом. Теперь они бездомные. И оттого страшно. Противоречия, которые накопились за месяцы плавания, вышли наружу, когда отдалилась опасность погони.