Внутри строения располагались многочисленные кабинеты, в одном из которых меня усадили на стул и оставили в одиночестве.
Затем в кабинет зашел офицер с бритым затылком, приказав мне следовать за ним.
У дверей казармы стоял какой-то невероятный лимузин, длинный, как атомная субмарина. В обстановке армейской части он выглядел столь же неуместно, как балерина в строю новобранцев. Судя по недоуменным взорам проходивших мимо солдатиков, возникновение данного вида транспорта в здешних местах было в диковинку и для них.
Между тем передо мной появился негр в белых штанах, в белой фуражке и в красном кителе с золотыми пуговицами. Услужливо склонившись, распахнул заднюю дверь.
Мы проехали миль двадцать, потом свернули на примыкающую к автостраде дорогу, после – какие-то ворота, и, наконец, машина замерла под навесом у входа в особняк.
В ушах у меня словно зазвучали гимны, когда передо мной торжественно раскрылись массивные двери с витыми вертикальными ручками из надраенной бронзы. Подобные я видел на парадных дверях нашего Министерства обороны и, по моему, КГБ.
Я ступил в полутемный мраморный холл с фонтаном, подсвеченным разноцветными огнями и со статуями в стенных нишах.
По пути сюда я ожидал чего угодно: свору жестких ребят, стремительный допрос с рукоприкладством, камеру с нарами и засовами, но все эти угрожающие образы, витавшие в моем сознании, мигом растаяли, когда на лестнице появилась высокая статная женщина в длинном шелковом платье с просторными рукавами. По виду ей было едва за сорок, но фору она могла дать и двадцатилетним моделям с глянцевых обложек, настолько безупречной была ее фигура и черты лица.
Растерянно и мило улыбаясь, она спустилась ко мне, замершему, как воткнутый в песок лом, коснулась губами моей щеки и приветливо произнесла:
– Экий, оказывается, у меня племянник… Я – Барбара. Ну что же, пойдем, Роланд…
Светопреставление началось!
Я проходил, стыдясь своих солдатских башмаков, по вощеному широкому паркету сквозь анфилады каких-то комнат, меня представляли шмыгающей тут и там прислуге, почтительно мне кивавшей и вежливо пожимавшей руку; пару раз я наткнулся на каких-то коротко стриженных типчиков в костюмах и с наушниками в ушах, – эти мне были близки и понятны, эти, или подобные им, со мной, видимо, в итоге и разберутся…
Затем меня познакомили с шустрым мальчуганом, рассмеявшимся над моим неуклюжим английским и тут же с гиком умчавшимся по коридору к неведомым забавам; после я оказался в гостиной за столом.
Меня накормили пищей, о существовании которой я не подозревал: прозрачная слюдянистая лапша с побегами бамбука, диковинная рыба в диковинном соусе и с диковинными овощами, а может, овощи на самом деле были фруктами; свежевыжатый сок какого-то тропического плода и, что я распознал доподлинно, – сливочно-земляничный торт.