Я сразу понял, что это та самая Нина. В меру худенькая, высокая шатенка с косичкой-хвостиком, перехваченным заколкой. Губы ее были чувственно и призывно пухлы. Чем-то она напоминала Барбару, буквально сиявшую своей женской породистой зрелостью, но была еще по-девичьи хрупка, а слегка выдающиеся скулы и ясные серые глаза, в которых сквозило упрямство, выдавали явно критичный склад ума и даже некоторую недоброжелательность ее натуры, что невольно укололо меня и заставило подобраться. И еще. На меня накатила какая-то непонятная тревога. Но в ней не было предощущения опасности. И в следующий миг дошло, что, возможно, судьба свела меня с той, что и станет частью судьбы…
Я даже опешил от такого внезапного и пронзительного озарения, словно опьянившего меня, а после, будто встряхнувшись, с ироничной любезностью пожал ее руку. И поймал на себе изучающий взгляд. В нем было естественное любопытство к чужаку, инстинктивный интерес к особе иного пола, которая в диковинку в привычном мире, но в следующий миг мелькнуло нечто еще… И тут мне показалось, что в этом взгляде дрогнуло: «неужели?»
Но прежде чем хоровод всяческих непричесанных мыслишек не повел меня ложным путем залетного ловеласа, я придал своей физиономии застенчивую отчужденность.
Она не сводила с меня испытующего, даже слегка испуганного взгляда, от которого во мне поднималась сладкая, как тающая сахарная вата, волна взаимного понимания друг друга и первой божественной влюбленности. Мы словно застыли одни в этом мире, поедая друг друга глазами, а все окружавшее стало блеклой, неясной декорацией. Лишь отстраненно доносилось щебетание Барбары, подливающей нам чай, что, дескать, теперь мы будем жить вместе; что я, пускай и иностранец, выполнял важное государственное задание этой страны, и теперь нахожусь в отпуске…
– Так ты что, шпион? – сорвалось с губ Нины, словно плевок. А взгляд тут же померк, заволокшись брезгливым предубеждением.
«Шпион» прозвучало как «вор». Кстати, вполне равнозначные понятия.
Крах начавшейся любви. Аборт после минуты зачатия. Несостоявшаяся теща, роковая разрушительница судеб. Глупая болтушка.
Барбара, ты же убила сейчас своих внуков и всю свою будущую династию аристократов, мечтавших, наверное, породниться с территориальными потомками Рюриковичей…
– Я не шпион, – произнес я надменно. – Я – солдат. И, кстати, тетя Барбара, завтра мне надо снять швы. Меня задело осколками. Кто-нибудь здесь умеет это делать?
– Извини, Роланд, – зардевшись, произнесла Нина. После, неопределенно пожав плечами, отвела взгляд. А Барбара, с покровительственной улыбкой разведя свои царственные руки, пояснила: