С войной не шутят (Поволяев) - страница 8

— Для того чтобы остаться, мне, Саня, надо будет уйти с военной службы в запас, на гражданку, а уж потом снова наниматься на военную службу. Сама мысль о том, что надо минут пятнадцать пробыть без погон на плечах, мне противна.

— Э-эх! — Зейналов огорченно махнул огромной крепкой рукой. — И почему это правители наши не спрашивают нас, что можно делать, а что нельзя?

— Не спрашивают до тех пор, пока не спрашивают с них. А ведь с них спросят, и им придется ответить.

На шкару заглянул тезка Мослакова капитан-лейтенант Никитин, он жил в этом же доме, только в соседнем подъезде.

— Что за шум, а драки нет?

— Какое вино пить будешь, красное или белое? — спросил у него Мослаков.

— С утра пью красное. Вещи упаковал?

— А чего мне их упаковывать? Зубную щетку, пару форменных брюк, ночные шлепанцы на липучках. Все это вмещается в одном чемодане. Чемодан под мышку и — привет, буфет! Картины еще со стен сниму, на память о милом солнечном Азербайджане, да два рога из кладовки надо будет достать — в Астрахани обрамлю их металлом, чтобы водку было из чего пить… Вот и все имущество.

— У меня барахла побольше будет, — Никитин вздохнул, принимая стакан красного вина.

— Ты человек семейный, тебе положено.

— Что с нашими квартирами? Выдадут за них компенсацию или нет? — голос Никитина налился звонкой пионерской обидой, в глазах возникла досада. — Не то ведь в Астрахани высаживаться придется в чистом поле.

— Выдадут, — губы у Мослакова насмешливо дрогнули, — столько выдадут, что больше не захочешь. А потом добавят. Догонят и еще добавят. Чтобы не раскатывали губы…

Мослакову хотелось произнести другие слова, хотелось поддержать своего тезку — ведь у того было двое детей на руках, но поддержать — значит, соврать. А вранье Мослакову претило. Он вздохнул. Пауза была красноречивой.

Никитин отпил из стакана вина. Похвалил:

— Цимес!

На следующий день Мослаков с Никитиным пошли вместе в контору, прозванную «медресе», расположенную в старом, еще царской поры особняке, обсаженном тенистыми кипарисами. Их принял чиновник, наряженный в парадный черный костюм и белую рубашку. «Как в похоронном бюро», — отметил про себя Мослаков.

Во рту у чиновника призывно поблескивали несколько золотых зубов. Он, доброжелательно улыбаясь, повертел в руках бумаги, протянутые ему офицерами, стал улыбаться еще доброжелательнее, еще шире.

— Кое-каких справочек не хватает, — сообщил он.

— Каких?

— Ну, к примеру, справки из вашего жэка, что у вас нет задолженности по квартплате.

— Во, блин! — не выдержал Мослаков. — У нас же квартиры отнимают. От-ни-ма-ют. Скоро, похоже, вообще потребуют, чтобы мы за них заплатили.