А вот на Юрия Дорохова, второго юношу из их компании, она обратила внимания. Он казался старше одноклассников лет на пять. Не возрастом или внешностью, а опытом и ещё чем-то трудно уловимым. В его глазах, поведении, фигуре была надежность и основательность, какая бывает только в уверенных в себе людях. Загорелый парень с жесткой линией рта улыбался редко. Но если улыбка появлялась на губах, его лицо преображалось: яркие зелёные глаза освещались мягким внутренним светом. Она заметила: в школе его уважают не только ученики, но и преподаватели. Никто, ни разу не обозвал Юрия даже в шутку.
Учеба давалась ему легко, но многие уроки он делал на переменах, словно дома на это не находилось времени. Отвечал домашнее задание всегда коротко, чётко. Оценки получал ровные. Особенно Тане понравилось отношение Дорохова к девочкам, уважительное, даже ласковое, как к маленьким. Про таких людей говорят: за ним, как за каменной стеной. Незаметно для себя она стала обращаться к Юрию чаще, чем к другим. Спрашивала его мнение по разным вопросам. Он оказался не болтливым. Если говорил, то всегда только то, что обдумал, в чём уверен. Этот серьёзный парень казался очень взрослым. Они бы стали хорошими друзьями, но Таня быстро поняла: нравится ему не просто, как человек, а как девушка. Ей не хотелось причинять ему боль и поэтому начала избегать Юры. Общение с ним представлялось ей изменою Сашке. Как бы она не симпатизировала Дорохову, она не чувствовала и сотой доли того, что чувствовала к Лукьянову. Даже воспоминания о Сашке делали её счастливой. Тоска не утихала. Таня училась, спала, смеялась, ощущая эту тоску, как саднящую рану. Продолжала ждать письма, вечерами бегая к почтовому ящику. Много раз писала сама и рвала на клочки. Каждая строчка звала, молила о любви. А о ней они не говорили. Вообще о чувствах не говорили. Все их поцелуи она бережно хранила в памяти, как величайшую драгоценность. Когда находилась рядом с Сашкой, ей не требовались слова. Теперь же сомнения мучили. Нужна ли она ему? Не было ли это игрой? Не обманывали ли чувства? Она снова и снова разрывала исписанные бумажные листки. Потом решила отправить письмо Женьке. Спросила подругу о классе, школе, вскользь упомянула Лукьянова. Надеясь, через Болотину хоть что-нибудь узнать о Сашке.
Наконец-то пошел снег. Утром Таня проснулась от необычной тишины за окном. Крупные хлопья, как клочки пушистой ваты, сыпались с неба, укрывая израненные деревья, пряча почерневшие изгороди, украшая постройки, дома белоснежными шапками. Шли дни. Дед Иван окреп настолько, что ходил к знакомым на край села сражаться в шахматы. Утром работал в мастерской. Потом готовил обед. Иван Данилович видел: внучку гложет какая-то печаль. Странная девочка, то тихая, то порывистая, живущая на каком-то душевном надрыве. Всё гадал, что с ней происходит? За завтраком сообщил: