Стоило ему только вспомнить лицо Адди, когда отец протягивал к ней руку, и ему стало еще хуже. А что было бы, не окажись он рядом?
– Ты куда? – спросил он, когда она поднялась.
– Воды хочу. Тебе захватить? Или лучше сразу чего-нибудь покрепче?
– Покрепче. – Он поморщился. – Горе запить?
– Если хочешь. Или можем поговорить.
Он лишь головой покачал:
– По-твоему, разговорами все можно исправить.
– Да, но ты не хочешь со мной разговаривать, а просто сидишь тут и…
– Ты ничего обо мне не знаешь.
Адди дернулась, как от удара.
– Ошибаешься. Ты прыгал на спор в бассейн с акулами, любишь грызть яблоки в ванной и, когда злишься или нервничаешь, хватаешься за карты.
Только к чему это все? Она уже повернулась, собираясь уйти, но он ее остановил, поймав за руку.
– Адди, пожалуйста, не уходи.
– А зачем мне оставаться?
– Ты сама сказала, что будешь рядом. Будешь поддерживать.
Она целую вечность молчала, а потом, тихо вздохнув, села рядом.
– Сыграем?
– Не уверена, что получится. У меня мозг совсем не работает.
– Так часто бывает после общения с моими родителями, – грустно улыбнулся Малаши. Вздохнув, он сжал ей руку. – Иногда бывает очень тяжело.
– Что?
– Не быть таким, как они. Сперва у меня не было выбора, и меня совсем маленького таскали на бесконечные вечеринки и по ночным клубам. Родителям даже и в голову не приходило, что мое общество должно хоть как-то их сдерживать и мешать развлекаться. А если я создавал трудности, меня просто оставляли.
– Где?
– У друзей. Под друзьями в данном случае подразумеваются те, кто просто не сумел им отказать. И я даже не знаю, когда было хуже. Когда я боялся, что они не вернутся, или точно знал, что вернутся.
Чувствуя снедавшую его боль, Адди пристально вглядывалась в Малаши.
– А почему они не наняли тебе няню?
– Нанимали, но никто и двух недель не продержался. Но с возрастом стало проще, и я постепенно учился, как следует с ними обращаться.
– Именно поэтому ты и вернулся в Майами?
– Верно. Обычно их очарования хватает, чтобы выпутаться из любой ситуации, но порой его оказывается мало. Когда возникает угроза полиции, приходится вмешиваться мне. – Он небрежно пожал плечами. – Не слишком приятная обязанность, но проще и быстрее, когда я сразу со всем разбираюсь.
– А почему ты ушел? Сегодня.
Она сразу же поняла, что задала лишний вопрос.
– Потому что мне незачем было там оставаться. Я устал от их игр. А наше общение для них всегда игра.
Да как он вообще сумел вырасти в таком мире? Это же похуже любой катастрофы, что может ранить лишь тело и не затрагивает душу. Но кому, как не ей, знать, чем можно излечить любые раны? Надежда и терпение способны на многое.