— Вы действительно разослали планы? — спросил Холльайзен.
— Да, мы это сделали. В управление уголовной полиции земли, в прокуратуру Мюнхен II.
— И что?
— Мы даже не получили никакого ответа, — сказала Айрен разочарованно.
— Я бы вам это сразу сказала, — пробормотала Николь.
— Я не очень щедра на хорошие оценки, — снова вмешалась старший преподаватель Ронге, — но вы видите, именно за эту последовательность, что они послали работы даже в управление уголовной полиции, я поставила им пятнадцать баллов.
— Я хочу вас только поставить в известность о том, что ситуация изменилась, — сказал Холльайзен. — Знаю, что вам не нравятся такого рода покушения. Но одно сейчас произошло, и я бы вам посоветовал, покинуть линию огня. Семинарская работа на рискованную тему — это одно, а лежать на глубине двух метров под лавиной — это другое. До вас дошло?
Учащиеся кивнули, опрос был закончен, все вышли. Николь Шваттке в школьном коридоре сделала еще несколько попыток завязать разговор, неофициально, в частном порядке, совершенно непринужденно, но ей не удалось установить настоящий контакт с подростками, по возрасту она от них не очень далеко ушла. Тихоня Кевин подошел к Холльайзену.
— Вы разбираетесь в футболе?
— Немножко.
— Я имею в виду правила.
— Ну да, я знаю правила. Они не так уж и сложны. Ваш проект намного сложнее.
— Я хотел бы вам кое-что показать. Это моя идея. Вначале я хотел этим внести вклад в тему разрушения. На этом можно было бы хорошо заработать. Прочтите это.
Ученик, который назвался Кевином и до мельчайших деталей выглядел в стиле Тэда, протянул Холльайзену листок, на котором было не больше десяти строчек текста. Холльайзен внимательно прочел текст и присвистнул сквозь зубы.
— Ты это собираешься как-то использовать?
— Может быть, когда-нибудь.
— Это настоящая взрывчатка. Я советую тебе одно: придержи это для себя.
— … оптический резонатор действует как гребенчатый фильтр, который либо усиливает, либо ослабляет определенные следующие друг за другом частоты, так что можно сказать 2L = N*λ, причем подходит к волнам любой длины — Алло! — Николь! — Вы меня слышите?
Ханс-Йохен Беккер покачал головой.
Положила трубку. Типичная бездельница. Вначале звонит с нетерпением, делает заинтересованный вид, а потом просто отключается, нет, ну ты подумай!
Беккер, очкастая и человечек с кисточкой возвратились в штаб-квартиру, в святая-святых экспертов-криминалистов. Там они сидели в маленьком помещении за столиком. Они молча продолжали обнюхивать. Они передавали листок бумаги и конверт Куницы большим пинцетом, подносили его близко к лицу, они закрывали глаза, и их ноздри расширялись. Если бы можно было видеть их лица, то можно было бы сказать, что они дегустируют за закрытыми дверями вино с юга Франции за 600 евро.