Маттиса обожгла мысль: вальдшнеп умер.
Нет, нет!
Четырехдневная переписка так захватила Маттиса, что, не найдя на земле нового послания, он сразу стал воображать себе разные несчастья, одно страшнее другого. Все-таки перед уходом домой он написал вальдшнепу. Вечером он сидел на крыльце и ждал тягу. Хеге спала.
Влажный мягкий воздух, все как нужно. И Маттис неожиданно понял:
Настанет день, и тяги больше не будет. Настанет день, не будет больше и вальдшнепа.
— Кто это тут пророчит несчастья? — вдруг успокоившись, сказал Маттис в сырой воздух — там появился он, желанный, знакомый и изумительный, он летел в привычном направлении, издавая те же звуки. Будить Хеге Маттису не пришлось.
Когда на другой день он пришел на место встречи, его ждало новое письмо.
Вот как у нас с ним, подумал он.
На дне лужи еще оставалось свободное место, скоро и оно будет покрыто точками и следами танцующих лапок.
Но через несколько дней Маттиса пронзила острая боль. Внезапно. Он метался, не находя себе места. На вопрос Хеге, что с ним, он ответил:
— Как будто болит живот. Но только как будто.
— Ты что-нибудь съел? Или это от погоды?
— Ни то ни другое, — ответил он и выскочил на двор.
Вальдшнепу угрожала опасность.
Утром этого дня он встретил на дороге одного парня, и парень спросил, правда ли, что над домом Маттиса тянет вальдшнеп.
— Конечно, правда, — ответил Маттис, довольный, что кто-то заинтересовался тягой. До сих пор ему приходилось навязываться людям с разговорами о ней.
Но тут же он похолодел от страха и пожалел о своих словах. Перед ним был охотник — это Маттис понял по его загоревшимся глазам.
— Но он больше не тянет! Тяга кончилась, Я уже давно его не видел.
Парень усмехнулся: мол, меня не проведешь.
— Думаешь, я не знаю, когда кончается тяга?
Уловка Маттиса ни к чему не привела. Маттису захотелось попросить парня не трогать птицу, но он не успел, как всегда.
— Прощай, — быстро сказал парень и ушел пружинистым шагом. Загорелый, сильный, вот он-то работник что надо, его небось каждый хозяин нанимает с радостью и платит ему большие деньги, к таким парням девушки небось сами липнут.
Но Маттис не мог забыть его вдруг загоревшиеся глаза. Это охотник, теперь он придет сюда с ружьем, заляжет на опушке, подстережет вальдшнепа и просто-напросто убьет его.
Может быть, даже сегодня вечером. Так что же удивительного, если у него заболел живот?
Он не хотел говорить об этом Хеге — тогда бы открылось, что он сам и рассказал охотнику про тягу, а это было ужасно. Теперь уже все знают про тягу — пробовал он утешить себя, но это не помогало. Сегодня он сказал о тяге охотнику, который и пришел нарочно для того, чтобы расспросить его. Только Маттис слишком поздно сообразил это.