– Ты поэтому убежал? Она же тебе нравилась.
Наверное, это называлось братской солидарностью. Злость ушла, осталось лишь горькое сожаление. Он наивно считал, что у мелкого все хорошо и тот всем доволен. Целительство – уважаемое занятие. Родители всегда гордились младшим сыном. Его ждали неплохой заработок и любящая жена, а он, оказывается, вовсе не мечтал о спокойной жизни.
– Лотти – отличная девчонка, и я, наверное, на ней женюсь, но что меня ждет в будущем? Госпиталь? Горы? Брак с единственной женщиной? А я хочу, как ты. Другие страны посмотреть и…
– И других женщин пощупать, – грубо оборвал его Отшельник.
Сойка обиженно насупился и замолчал.
А внутри него будто кто-то дал отмашку: пора.
Он сдвинул брата с дороги, распахнул дверь и шагнул в теплый полумрак сеней. Короткий коридор сразу выходил в комнату – хозяева не успели навесить внутренние двери, снятые из-за летней жары.
В спину донеслось негромкое:
– Ты там не очень-то долго. Нам еще льолдов встречать.
– Да пошел ты, – огрызнулся он, входя в комнату.
Переступил порог, и из головы разом вылетели мысли о льолдах, о брате и подставах судьбы.
Она стояла к нему вполоборота, развлекаясь тем, что тушила и зажигала свечи, выстроенные полукругом на столе. Без спичек. Просто щелкая пальцами. Свечи послушно гасли, поднимая к потолку сизый дымок, а затем загорались желтым огоньком. И в их свете волосы девушки то темнели, становясь черными, то вспыхивали белым золотом.
– Хорошо, что сам пришел, – повернулась она, – и не пришлось за тобой бегать по всей деревне.
Взгляд Отшельника скользнул по обнаженным ногам, короткой рубашке, едва прикрывающей попу, дошел до расстегнутых верхних пуговиц и замер в районе подбородка, не желая подниматься выше. Он знал, что там увидит, знал и боялся.
– Ну что же ты стоишь на пороге, как неродной. Проходи, – она махнула рукой и даже улыбнулась, – я не кусаюсь.
Словно завороженный, он медленно сделал шаг. Во рту пересохло, ноги будто налились свинцом, и срочно захотелось оказаться где-нибудь в другом месте: на передовой, рядом с некромантом, да где угодно, только не здесь. Сейчас он чувствовал себя гораздо хуже, чем на первом свидании с бойкой служанкой в отеле, и не намного увереннее, чем Сойка с его неопытностью.
«А если ей не понравится? Если я сделаю что-то не так?» – крутилось в голове.
Графиня, конечно, была отличным учителем, и до сего времени он считал себя опытным в любовных делах, но перед Айрин его уверенность таяла с каждой минутой. Нужны ли дару любовные игры? Или раз-два, и готово?
– Какой нерешительный! – недовольно проговорила она, и Отшельник с болью заметил, что даже голос у девушки стал другим – низким и глубоким. – Придется, как обычно, все делать самой!