– Пожалуйста, мистер Зуб, – заныл дворецкий, – мистер Егоров очень хочет с вами поговорить.
– Да? Так вот он я. Пусть приходит сюда, тогда и потолкуем.
Некоторое время Зуб и дворецкий молча смотрели друг на друга. Наконец дворецкий возразил:
– Мистер Егоров не может ходить.
И тут Зуб вспомнил, что его клиента подстрелил человек, нанятый кем-то из недоброжелателей, и с тех пор мистер Егоров парализован ниже пояса. Презрительно швырнув «зиг-зауэр» на пол двум охранникам, Зуб последовал за дворецким.
Искусством Зуб не интересовался. Живопись – это не для него. Однако длинный коридор, по которому они шли, был увешан картинами маслом – пейзажи, дичь, портреты чопорных мужчин и женщин – и все до единой в резных золотых рамах. Даже Зуб понимал, что такие полотна куплены явно не на гаражной распродаже.
Через двойные двери дворецкий провел Зуба в величественную комнату, уставленную антикварной мебелью. Тяжелые шторы поддерживались прихватками с пышными кистями, а на стенах висели такие же картины, как и в коридоре. За длинным столом, на котором стояли серебряные вазочки с круассанами, графины с апельсиновым соком, серебряные кофейники, тарелки и баночки джема, расположились четверо мужчин. Трое, несмотря на сдержанные деловые костюмы производившие впечатление людей опасных, настороженно глядели на Зуба. Четвертый, Сергей Егоров, был в инвалидном кресле. Подстриженные ежиком светлые волосы, в расстегнутом вороте белой рубашки виднеется массивная золотая цепь с подвеской, в руке толстая сигара с желтым ободком.
– А-а, мистер Зуб. Рад вас видеть, – произнес Егоров.
Не улыбаясь и не отвечая на приветствие, Зуб молча подошел к столу и занял один из свободных стульев. Троих подручных Егорова по очереди окинул таким взглядом, будто перед ним были три кучки собачьего дерьма, через которые надо переступить и идти дальше. Затем Зуб гораздо более внимательно посмотрел в глаза нанимателя, Сергея Егорова, и потянулся за кофейником. Тут же подскочил дворецкий и принялся наполнять стоящую перед Зубом чашку горячим ароматным напитком.
– Итак, что нового вы можете нам сообщить? – спросил Егоров.
– Мороз такой, что окочуриться можно.
Егоров громко рассмеялся и взмахнул руками. Сотрапезники тут же присоединились. Потом за столом стало тихо.
– Может, еще что-нибудь?
– Похороны Уолта Кляйна назначены на завтра. Служба пройдет в часовне Риверсайд Мемориал на углу Семьдесят шестой улицы и Амстердам-авеню, затем состоится погребение на кладбище Грин-Вуд в Бруклине.
– И вы туда пойдете? – уточнил Егоров. – Неужели до сих пор не напали на след этой женщины? Почему?