— Я вижу, ты время даром не теряешь, — сказала Нина, изображая на лице милую улыбку. Она кивнула в сторону нашего стола: — Не успели договориться о разводе, а ты уже… Молодец!
Вероятно, это оправдывало ее в собственных глазах.
— Ну, ты-то и до развода времени даром не теряла, — ответил я жестко, кивая в сторону ее столика. Пусть знает, что нечего делать из меня дурака.
На мгновение улыбка на ее лице застыла скорбной гримаской, но только на мгновение. У нее ведь больше не было причин со мной ссориться.
— Фу, какой сердитый! — сказала она со смехом. — Как будто ты сам давно не знал, что мы стали совершенно чужими людьми!
Мне не хотелось развивать эту тему, и я решил перевести разговор.
— Это и есть твое счастье? — спросил я про красавца. — На вид ничего. Тоже журналист?
— Нет, слава Богу! — ответила она довольно бестактно. — Он — все понемногу, но связан с искусством. Поэтому у него большие связи и есть пропуска во все творческие места. Между прочим, он сейчас увязывает вопрос с устройством меня в один оркестр. С заграничными поездками, — добавила она значительно.
Связано, увязано, повязано. Я взглянул исподтишка на красавца: он курил, пуская дым в потолок.
— Очень за тебя рад, — сказал я как можно суше, чтобы завершить разговор. — А теперь прости, меня ждут…
Но она вцепилась в мою руку мертвой хваткой и жарко зашептала, округлив глаза:
— Ты что? Я хочу вас познакомить! Обязательно надо… Неприлично! Что он подумает?..
Мне было в высочайшей степени наплевать, что подумает этот тип, но не мог же я вырываться из ее рук на глазах у всего ресторана? Четыре года Нина подавляла меня своей неукротимой энергией, и я решил, что еще один раз погоды не сделает. Смирился и, как телок на заклание, побрел за ней.
Красавец оторвал себя от стула. По его лицу я видел, что он тоже совершенно не горит от восторга. Но Нина, стоя между нами, прямо лучилась умилением:
— Познакомьтесь. Игорь…
Я высоко оценил, что она хотя бы обошлась без обозначения статусов, иначе мы могли бы запутаться в «бывших» и «нынешних».
Красавец склонил голову в знак того, что воспринял информацию.
— А это Марат…
Было мгновенное озарение.
Без всякого последовательного раскручивания логической цепочки, одним махом, как Моцарт свою симфонию, как Менделеев Периодическую систему, я увидел всю картину. Он, наверное, представлялся ей диким ревнивцем, расспрашивал обо мне в мельчайших подробностях: как я работаю, где сейчас живу, чего от меня можно ждать. Я буквально увидел, как они смеются надо мной, все эти кожаные и седые, и едва смог удержать дрожь в руках. Мне показалось, что Марат внимательно наблюдает за моим лицом, и я выдавил на нем улыбку. Интересно, понял он, что я догадался'? Пожалуй. Представляю, как он сейчас клянет свою пассию!